Но Хильда отвечала отрицательным жестом.

   – Я сама дарю сон и готовлю купания в обителях Валгаллы, – возразила она. – Вале не нужны ванны, которыми смертные освежают себя; вели мне подать пищу и вина… садись на свое место, королевская внучка, благодари богов за прожитое прошедшее, которое одно принадлежало тебе. Настоящее не наше, а будущее не дается даже во сне; прошедшее – наша собственность, и целая вечность не может отменить ни одной радости, которую дало нам летящее мгновение.

   Вала села в большое кресло Годвина, оперлась на волшебный посох и молчала несколько минут, погрузясь в размышления.

   – Гита, – сказала она наконец, – где же теперь твой муж? Я пришла сюда, чтобы пожать ему руку и взглянуть в глаза его.

   – Он ушел в торговые ряды, а сыновей нет дома;

   Гарольд должен приехать с наступлением вечера.

   Едва приметная улыбка мелькнула на губах валы, но сменилась немедленно выражением печали.

   – Гита, – сказала она, говоря с расстановками, – ты, верно, помнишь Бельсту, страшную деву ада? Ты, верно, ее видала или слыхала о ней в молодости?

   – Конечно, – ответила с содроганием Гита. – Я видела ее однажды, когда она во время сильной бури гнала перед собой свои мрачные стада… А отец мой видел ее незадолго до смерти; она мчалась по воздуху верхом на седом волке… К чему этот вопрос?

   – Не странно ли, – продолжала Хильда, уклоняясь от ответа, – что древние Бельста, Гейдра и Гулла, волчьи наездницы, пожирательницы людей, успели проникнуть в самые тайники чародейства, хотя употребляли их на гибель человечества? Я же старалась проникнуть в сокровенное будущее, вопрошала норн, отнюдь не для того, чтобы вредить врагам, а единственно – с целью узнать участь близких душ, и мои предвещания сбылись только на горе и на погибель их!

   – Как же это, сестра? – спросила ее Гита с ужасом, смешанным с невольным восхищением, пододвигаясь к вале. – Ведь ты же предсказала наше победоносное возвращение в Англию, и все это сбылось!.. Потом ты предрекла (и лицо Гиты засияло от гордости), что на челе Гарольда засияет со временем королевский венец!

   – Первое предсказание действительно сбылось, но… – и Хильда, взглянув на принесенный ларчик, продолжала потом как будто про себя: – А этот сон Гарольда? Что предвещает он?.. Руны не повинуются мне и мертвые молчат. Я вижу впереди только сумрачный день, в котором любимая им девушка будет уже навеки принадлежать ему… А далее… все мрак, густой и непроглядный. Не говори же, Гита, время вдвое тяжелее надмогильного камня давит сердце мое.

   Настало гробовое молчание. Потом вала, указывая на багровое пламя, заговорила снова:

   – Всмотрись в эту борьбу между огнем и дымом! Дым взвивается в воздух серыми клубами и вырывается на волю, чтобы слиться с блуждающими разорванными тучами. Мы можем проследить его от минуты рождения до минуты падения… С недр пламени до ниспадания его в виде дождя.