– Да как тебе сказать? Когда, по смерти Сиварда, Гарольд ему доставил нортумбийское графство, он слушался советов его, и им были довольны. Но теперь нортумбийцы начинают роптать; вообще он человек капризный, тяжелый и надменный!

   Поговорив еще о событиях дня, Вебба встал и сказал:

   – Благодарю тебя за приятную беседу; мне пора отправляться. Я оставил своих сеорлей за рекой, и они ждут меня… Кстати, прости меня, я человек простой. Я знаю, что вам, придворным, нужно немало денег, и что когда подобный мне степняк приезжает в столицу, то справедливость требует, чтобы он же и платил. – Он вынул из-за пояса огромный кожаный кошелек. – Так как все эти заморские птицы и басурманские соусы стоят, верно, недешево, то…

   – Как? – воскликнул Годрит, покраснев. – Неужели ты считаешь нас, нидльсекских танов, за таких бедняков, что мы даже не можем угостить и приятеля, приехавшего издали? Все кентские таны, конечно, богачи, однако же попрошу тебя поберечь свои деньги на гостинцы жене.

   Вебба, заметив, что товарищ не на шутку обиделся, сунул кошелек обратно за пояс и позволил Годриту расплатиться по счету. Потом протянул ему на прощание руку и сказал:

   – Хотелось мне сказать пару ласковых слов графу Гарольду, но я не посмел подойти к нему во дворце, так как он показался мне занятым и важным. Не вернуться ли мне, чтобы зайти к нему в дом?

   – Ты его не застанешь, – ответил Годрит. – Мне известно, что он тотчас же по окончании беседы с Этелингом, уедет прямо за город. Я и сам должен вечером ехать к нему на дачу, за реку, по делу исправления крепостей и окопов. Ты лучше подожди и приезжай к нам туда; ведь ты знаешь его усадьбу, что на пустошах?

   – Нет, мне надо быть дома; где нет глаз хозяина, там везде неурядица… А, впрочем, мне достанется порядком от жены за то, что я не мог пожать руку Гарольда.

   Добрый Годрит был тронут чувством тана к Гарольду; он знал, какой вес имел Вебба в Кенте, и желал, чтобы граф приласкал степняка.

   – Зачем же подвергаться гневу своей жены? – ответил он шутливо. Послушай, когда ты будешь ехать к себе, то на пути увидишь огромный старый дом с развалившимися колоннами в тылу…

   – Знаю, – прервал тан, – я заметил это строение, когда проезжал мимо, и видел на пригорке массу каких-то замысловатых камней, которую, говорят, сложили ведьмы или бритты.

   – Именно! Когда Гарольд уезжает из города, то уж наверное завернет в тот дом, потому что там живет его прелестная Юдифь со своей бабушкой. Если подъедешь туда под вечер, то непременно встретишь Гарольда.

   – Благодарю тебя, друг Годрит, – сказал Вебба. – Извини меня за мою грубость, если я смеялся над твоей стриженой головой; вижу теперь, что ты такой же добрый саксонец, как любой кентский хлебопашец… Итак, да хранят тебя боги.