Наконец они достигли по левой стороне Большого моста ряда маленьких рестораций, которые в то время были в большой славе.

   Между этими ресторациями, и рекой находился большой луг, на котором стояли небольшие подстриженные деревья, соединенные между собой виноградными лозами. Под ними были расставлены столы и стулья. Тут постоянно было такое множество посетителей, что нашим друзьям очень трудно было бы добиться толку, если б Годрит не пользовался особым уважением слуг. Он приказал поставить стол на самом берегу и подать самые лучшие кушания и вина, в числе которых были многие совершенно не знакомы Веббу.

   – Это что же за птица? – проворчал он.

   – О, какой ты счастливец, да тебе ведь попался фригийский фазан! Когда ты съешь его, я предложу тебе отведать маврского пудинга из яиц и икры, которая берется из внутренностей карпов… Здешние повара готовят это блюдо почти неподражаемо.

   – Маврский пудинг! Помилуй меня, Боже! – восклицал Вебба, рот которого был набит вкусным мясом фазана. – Каким же это образом могли маврские кушанья войти в употребление на христианском острове?

   Годрит расхохотался.

   – Да ведь здешние повара исключительно мавры, и лучшие лондонские певцы тоже из мавров… Вот взгляни туда – видишь этих серьезных приличных сарацинов?

   – За что же ты называешь этих людей приличными? – проворчал тихо Вебба. – Разве только за то, что они черномазые, подобные обуглившиеся пням?.. Кто же они такие?

   – Богатые торговцы, и через их посредничество молодые и хорошенькие девушки при продаже на различных рынках повысились в цене.

   – Вместе с этим усилился наш глубокий позор! – закипятился Вебба. Этот постыдный торг унизил нас в глазах вообще всех иностранцев!

   – Так говорит и Гарольд, и то же проповедуют все наши жрецы, проговорил Годрит. – Но тебе-то, влюбленному в обычаи наших предков и постоянно насмехающемуся над моим норманнским костюмом и короткими волосами, совестно осуждать то, что заведено чуть ли еще не Сердиком.

   – Гм! – пробурчал кентиец, очевидно смущенный подобными словами. – Я чту, разумеемся, старинные обычаи, они самые лучшие, и торговля людьми имеет, вероятно, разумное начало, которое безусловно оправдывает ее, но которого я, к сожалению, не знаю.

   – Ну, Вебба, как же нравится тебе Эдуард Этелинг? – спросил его Годрит, переменив разговор. – Он ведь принадлежит к древнему царскому роду?

   Кентиец совершенно смутился от вопроса и, чтобы скрыть это чувство, поспешно схватил большую кружку эля, который ставил выше всех остальных напитков.

   – Гм! – промычал он глухо, подкрепившись глотком любимого напитка, он говорит по-английски похуже Исповедника, а сынок его, Эдгар, не знает ни единого английского словечка… Потом эти его немецкие телохранители… Бр-р-р!.. Если бы я раньше знал, каковы эти люди, то я бы поберег и себя и коней, вместо того, чтобы мчаться встретить их в Довер и провожать сюда.