Ранальд неловко заерзал на своем стуле.

– Ладно, не будем ссориться. Я хотел бы предложить вашей гостье осмотреть мою жену. Если миледи лекарка, она наверняка знает, как обращаться с беременными и принимать роды.

– Леди Микаэла – настоящий врач с университетским дипломом, – заметил Дайрмид.

– Неужели? – удивился Ранальд. – Вы уверены?

– Вполне!

– Тогда она должна разбираться в женских болезнях.

– Сомневаюсь, что она согласится поехать в Глас-Эйлин, пока он в твоих руках, Ранальд, – сказал Артур.

– Очень жаль, если так, – разочарованно протянул Максуин. – Боюсь, роды опять пройдут неудачно, и Сорча будет долго болеть. А ей так нужен совет хорошего врача! Бедняжка боится, что никогда не сможет родить здорового ребенка…

Дайрмида душил гнев, но он понимал: пока Сорча мирится со своим положением, ее наглеца мужа придется терпеть – родственные связи ценились горцами превыше всего.

– Леди Микаэла может лечить Сорчу здесь, – предложил Артур.

– Я не могу позволить жене в ее состоянии уехать из дома, – отрезал Максуин. – Слишком велик риск потерять ребенка.

– Сорча практически не покидает Глас-Эйлин, – нахмурился Артур. – Ты превратил ее в затворницу!

– Не будь она так слаба, я с легким сердцем отпустил бы ее куда угодно, – проворчал гость. – Но она неважно себя чувствует, к тому же ей самой сейчас не хочется ни с кем встречаться.

Дайрмид сокрушенно вздохнул и искоса взглянул на Артура. Худое лицо брата было мрачно, глаза, обращенные на зятя, метали молнии, но с языка не сорвалось ни одного грубого слова. Дайрмид порадовался его выдержке. Придет время, и наглец Максуин за все заплатит сполна, а пока надо терпеть его выходки, чтобы выиграть время, – ради Сорчи, ради короля… Жаль, что нельзя рассказать Микаэле о королевском поручении. Она наверняка думает, что он не хочет помочь ей вернуться в Глас-Эйлин полновластной хозяйкой из-за родства с Максуином…

– Я поговорю с миледи, – сказал Дайрмид и снова тяжело вздохнул.

Он давно хотел, чтобы Микаэла осмотрела Сорчу, и решил, что попросить ее об этом надо со всей любезностью, на какую он способен. Ведь приказаний она не слушается, на сделки не идет…

Если бы она знала о бедственном положении Сорчи…

Арфа умолкла, и самый молодой Кемпбелл, опираясь на костыль, подошел к ним. Это удивило Дайрмида: Гилкрист старался как можно реже попадаться на глаза Максуину, тем более – вступать с ним в разговор. Юноша вообще отличался редкой неразговорчивостью, предпочитая выражать свои мысли и чувства в музыке и стихах.

– Время позднее, хочу пожелать вам спокойной ночи, – негромко сказал Гилкрист братьям, демонстративно отвернувшись от Ранальда.

– Надеюсь, завтра мы сможем подольше наслаждаться твоей музыкой, – улыбнулся Артур.

Юноша кивнул и пошел к выходу.

– Какая удача, что ваш младший братец умеет хотя бы бренчать на арфе и слагать стишки, – бросил ему в спину Ранальд. – Самое подходящее занятие для хромого!

Кровь кинулась Дайрмиду в голову. Он вскочил и хотел уже схватить наглеца за горло, но Артур поспешно пнул старшего брата под столом ногой.

– Ты прав, Ранальд, – спокойно сказал он. – Гилкрист прекрасный музыкант и поэт, настоящий бард Даншенского замка! Мы счастливы, что он радует нас своим искусством, которое высоко ценит сам король.

Опомнившись, Дайрмид перевел дух и плеснул себе немного кларета из глиняного кувшина.