– Значит, вы приглашаете меня поехать с вами в Глас-Эйлин? – переспросила она, как будто смысл его слов дошел до нее только сейчас.

– Ну да! Отплываем завтра на рассвете!

От волнения у Микаэлы перехватило дыхание: он звал ее в логово врага! Но это означало, что она нужна Дайрмиду… Правда, им опять придется плыть. Ей представилась узкая галера, летящая по вздымающимся волнам, и стало страшно. Она закусила губу, не зная, на что решиться.

– Соглашайтесь, Микейла! Дорога не займет много времени, а вашу безопасность я гарантирую. Нам с Сорчей очень нужна ваша помощь!

Что-то в его тоне заставило ее отбросить сомнения.

– Хорошо, я еду, – ответила она с таким ощущением, словно прямо под ее ногами разверзлась бездонная пропасть.

14

Микаэле показалось, что весь мир вдруг круто накренился и поехал куда-то вниз. В отчаянии она уцепилась за борт галеры, как утопающий хватается за соломинку, и хрипло застонала, но рев моря и ветра заглушил ее голос.

Галера начала взбираться на новую волну, и молодая женщина, забыв о приличиях и достоинстве, поспешно свесилась за борт, где ее исстрадавшийся желудок расстался с последними остатками завтрака. Брызги холодной морской воды, оросившие лицо, принесли некоторое облегчение, и Микаэла, мертвенно-бледная, с выбившимися из-под платка мокрыми волосами, медленно выпрямилась, не выпуская из дрожащих рук спасительный борт.

На палубе какой-то незнакомый человек выкрикивал команды, выстукивая на барабане стремительный ритм; подчиняясь ему, сидевшие на деревянных ящиках гребцы дружно налегали на длинные весла, вставленные в круглые отверстия в бортах. Все они были арендаторами или родственниками даншенских Кемпбеллов.

Узкая длинная галера «Габриэль», блестевшая на солнце мокрой дубовой палубой, мчалась вперед, но внезапно она замедлила ход и стала сильно раскачиваться из стороны в сторону. Микаэла подняла глаза – большой квадратный парус на мачте выгнулся дугой, до предела натянув веревки. Стоявший в носовой части Дайрмид что-то прокричал, и несколько гребцов, бросив весла, подскочили к мачте. Быстро и ловко свернув парус, они привязали его крепкой веревкой к перекладине. «Значит, Дайрмид решил идти дальше только на веслах, – сообразила Микаэла. – Наверное, это для того, чтобы сильный ветер не сбил нас с курса…»

Она перевела взгляд на лэрда – Дайрмид стоял на палубе прямо, расправив плечи, как будто под ним была земная твердь, а не громадная толща воды. Ветер трепал его буйную гриву, за спиной то опускался, то вновь вздымался к ярко-голубому небу изогнутый нос корабля, сам же он казался воплощением уверенности и силы.

Сказав несколько слов верному Мунго, лэрд оставил место капитана и, осторожно обходя мотки канатов, направился на корму, где уже два часа, то есть с самого отплытия, на одной из бочек сидела, скорчившись в три погибели, Микаэла. Горец уже несколько раз подходил к ней с намерением поговорить, но она отвечала так неохотно и бросала на него такие яростные взгляды, что он долго возле нее не задерживался.

Вот и сейчас при его приближении она неприязненно отвернулась и подобрала под себя ноги, продолжая, впрочем, держаться за борт. Почему Дайрмид не оставляет ее в покое? Что ему от нее нужно? Если бы он знал, как ей хочется провалиться куда-нибудь, исчезнуть, раствориться без следа – такой униженной и несчастной она себя чувствует!

– Вам уже лучше, Микаэла? – раздался за ее спиной участливый голос лэрда.

Опершись локтями на борт, она отрывисто сказала:

– Да, лучше! Уходите!

– Вот как? – Лэрд сел возле нее на моток каната. – Что-то не верится, что вам действительно полегчало.

– Уходите, прошу вас, – повторила она слабым голосом, хватая ртом воздух.