Дайрмид наблюдал за ней с удовлетворением.

– Не хочу вас пугать, – сказал он, – но этот ветер предвещает шторм. Там, вдалеке, волны только кажутся безобидными.

У Микаэлы округлились глаза.

– Но ведь мы успеем добраться в Глас-Эйлин до шторма, не правда ли?

– Конечно, – успокоил ее Дайрмид. – При желании мы могли бы даже вернуться до шторма домой, потому что иногда он заставляет себя ждать несколько дней.

Горец поднял голову, и ветер разметал его каштановую гриву, придав ему диковатый вид. Микаэла посмотрела снизу вверх на его сильную шею, решительный подбородок, серые глаза, потемневшие, как море в ожидании шторма, и ее сердце затрепетало от любви. О, он был прекрасен, этот свирепый на вид великан с доброй, ранимой душой! Стоя рядом с ним над бесновавшимися волнами, она ощущала в себе новую, неведомую прежде силу, бесконечную и мощную, как само море. Силу, которую рождала в ней близость этого человека…

Внезапно молодая женщина вздрогнула и опустила глаза. Как она могла так забыться?! После возвращения в Даншен она навсегда покинет замок, и то внимание, которое проявил к ней сегодня лэрд, ничего не изменит. Да, ее тянет к Дайрмиду так, словно они две половинки одного целого, но увы – они встретились слишком поздно и никогда не смогут принадлежать друг другу…

Микаэла высвободилась из его объятий и отодвинулась, чувствуя, что в душе что-то оборвалось.

– Вам опять плохо? – забеспокоился Дайрмид.

Она покачала головой и отвела глаза.

– Со мной все в порядке, милорд, не стоит обо мне беспокоиться.

– Но я не могу не беспокоиться!

Она даже не повернула головы в его сторону, но Дайрмид не уходил. Они долго стояли рядом, не произнося ни слова, и ветер раздувал их волосы и одежды. Микаэла смотрела на бурлящее, вспененное море и думала о том, как много, несмотря ни на что, дала ей встреча с этим удивительным человеком. Палуба по-прежнему ходила ходуном, волны неистово бились о борт корабля, но они уже не пугали Микаэлу. Благодаря Дайрмиду она стала сильнее и могла противостоять своим страхам. Она дала себе слово никогда не забывать урока, который он ей преподал, и впредь всегда искать опору в самой себе.

Дайрмид задумчиво смотрел на бурлящую полосу прибоя у высокого скалистого берега острова Джура. Тысячи птиц – чаек, бакланов и белогрудых гусей, которые собирались обычно в этих местах на зимовку, – кружили в небе или сидели на скалах возле гнезд, спрятанных в расщелинах. Горец вздохнул, завидуя их свободе, и повернулся к Микаэле.

Маленькая, хрупкая, но с гордой осанкой настоящей леди, она смотрела вверх на проплывавшие мимо скалы с благоговейным ужасом. Путешествие явно утомило ее – она осунулась, побледнела, под глазами залегли тени. Волосы под платком развились, упали на плечи, полы мокрой одежды раздувались и хлопали на ветру, но Микаэла даже не пыталась привести себя в порядок. Глядя на нее, Дайрмид с нежностью улыбнулся – она казалась ему замерзшим усталым ангелом, опустившимся с небес на корму его корабля, чтобы немного отдохнуть.

Ему страстно хотелось обнять ее, согреть на своей груди, покрыть поцелуями бледное лицо, но он сдерживался, помня о том, что стояло между ними. Его чувство к ней росло с каждым днем, и он боялся, что скоро уже не сможет с ним справиться. Однако Дайрмид прекрасно понимал, что это было бы гибельно для них обоих! Что он может дать Микаэле? Ничего – ни настоящего, ни будущего, ни истинной радости. И все потому, что много лет назад он допустил одну-единственную, но роковую ошибку! Разве он мог тогда знать, что через пять лет последствия этой ошибки станут непреодолимым барьером на его пути к счастью?.