– Бедняжка… – Сорча с неожиданной в ее положении грацией бросилась к гостье и подхватила ее под руку. – Отведем ее в дом, я сделаю все, чтобы она поправилась как можно скорее.

15

Разбуженная утренним солнцем и резкими криками чаек, Микаэла открыла глаза. Она лежала на кровати в маленькой комнатке, утопая в роскошной пуховой перине. Напротив, в нише широкого стрельчатого окна, на каменной, покрытой подушками скамье сидела сестра Дайрмида. Верхние створки окна с молочно-белым непрозрачным стеклом оставались закрытыми, зато нижние были распахнуты настежь, и через них в комнату вливался яркий поток солнечных лучей, золотя сосредоточенное лицо Сорчи. Проворно работая иглой, она вышивала на пяльцах и негромко напевала какую-то тоскливую, берущую за душу песню.

Микаэла узнала мелодию – ее не раз наигрывал на арфе Гилкрист, но слова оказались совершенно незнакомыми. Это была баллада о земной женщине, которая полюбила морского духа селки, вселившегося в тело тюленя. У них родились дети, крошки тюлени, которые в один прекрасный день попросили у своей матери благословения и навеки покинули ее, уплыв далеко-далеко со своим отцом-духом. Мелодия была красивая, но показалась Микаэле чересчур печальной.

Сорча закончила песню на чистой, звенящей ноте и посмотрела на гостью.

– Ой, леди Микаэла, вы уже проснулись! – радостно воскликнула она. – С добрым утром! Надеюсь, вам уже лучше?

Микаэла села, оправляя измятую шелковую рубашку, и смущенно улыбнулась хозяйке.

– Спасибо, милая Сорча. Я очень сожалею, что не смогла поздороваться с вами вчера, но мне было так плохо! Я совсем не хотела показаться невежей, всему виной моя морская болезнь…

– Ах, я все понимаю, милая леди! Дорога к нам, в Глас-Эйлин, и впрямь очень утомительна, а уж морская болезнь может высосать из человека все соки. Вам нужно отдохнуть, дорогая, тем более что спешить нам совершенно некуда. – Она добродушно улыбнулась и добавила: – Надеюсь, вас не смутил мой сегодняшний приход? Понимаете, мне очень нравится тут сидеть: из этого окна открывается такой чудесный вид!

Микаэла еще раз оглядела почти пустую комнату – большое окно, из которого виднелся голубой простор, и впрямь очень ее украшало.

– Да, комната действительно чудесная.

– Я знала, что она вам понравится! Когда я плохо себя чувствую, здесь ночует Ранальд, чтобы меня не беспокоить. Но он в отъезде, вот я и распорядилась отдать эту спальню вам.

«Интересно, знает ли она, кому на самом деле принадлежит Глас-Эйлин?» – подумала Микаэла, но решила не заводить разговор на столь деликатную тему. Она встала, сняла с крючка на стене свое черное шерстяное платье, поспешно оделась и пригладила волосы. В углу комнаты стоял таз с кувшином воды, и Микаэла с удовольствием умылась.

– Чуть позже я прикажу приготовить вам ванну, – сказала ей Сорча. – Мне бы хотелось, чтобы вы чувствовали себя у нас как дома.

– О, я с радостью приму ванну! Спасибо за гостеприимство, дорогая. Боюсь, неожиданный визит Дайрмида доставил вам массу хлопот – тем более что он приехал не один…

– Что вы, что вы, напротив! – замахала на нее руками Сорча. – Я так рада видеть брата, что с удовольствием приняла бы целую армию, если бы ему вздумалось привести ее ко мне в гости!

И она расхохоталась, по-кемпбелловски чуть кривя рот. Ее блестящие медно-рыжие волосы прикрывала белая прозрачная накидка в тон бледной тонкой коже, а большие серые глаза, очень похожие на глаза Дайрмида, были обрамлены густыми золотистыми ресницами.