– Дайрмид сказал мне вчера, что вы настоящий доктор с университетским дипломом, – с восторгом глядя на Микаэлу, сказала Сорча. – О, это поразительно! Я и представить себе не могла, что женщина может стать ученым медиком. Вы должны мне все, все о себе рассказать! По словам Дайрмида, вы лечили нашу маленькую Бригит, и ей стало лучше. Я восхищаюсь вами, миледи, и от души благодарю за помощь!

– Бригит действительно стало лучше, – скромно улыбнулась Микаэла. – Мы с Дайрмидом лечим ее массажем и упражнениями, чтобы вернуть ее мышцам силу. Мне кажется, мы на правильном пути, но так ли это, покажет будущее.

– Мой брат верит в вас, дорогая, очень верит! – Сорча посмотрела ей прямо в глаза. – Я еще никогда не слышала, чтобы он с таким восторгом отзывался о каком-нибудь враче.

У Микаэлы комок подкатил к горлу. Она кашлянула и сказала:

– Просто я получила очень хорошее образование. Мой покойный муж был замечательным врачом и ученым. Он многому меня научил.

– Но Дайрмид говорил, что у вас есть нечто гораздо более важное, чем знания, – данный от бога талант. Если бы вы слышали, как он о вас рассказывал, вы подумали бы, что он говорит о святой, а не о земной женщине из плоти и крови! – улыбнулась Сорча. – А кому из даншенских Кемпбеллов неизвестна история о том, как вы спасли тяжело раненного Ангуса? Вы были в ту пору совсем ребенком – вот что значит прирожденный талант и золотые руки!

– Все произошло не совсем так, как рассказал Дармид, – заметила Микаэла. – Ведь это он искусно зашил рану, а я только помогла ему остановить кровь. В ту пору я еще ничего не умела. Но выбрать эту благородную профессию я решила именно в тот день в Гэллоуэе, когда увидела работу Дайрмида.

– И это все, что вы решили в тот день? – лукаво спросила Сорча, склонив голову набок.

– Что вы имеете в виду?

– Я помню лицо Дайрмида в тот вечер. Мой старший брат, всегда такой серьезный, вдруг совершенно изменился, просветлел, стал задумчивым и мечтательным. А когда он рассказывал о вас, его глаза сияли, как солнце! Я тогда подумала, что он встретил любовь всей своей жизни и непременно к вам посватается…

Микаэла отвела глаза, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

– Ой, кажется, я слишком много болтаю, – спохватилась Сорча. – Я не хотела вас обидеть, дорогая Микаэла, простите! У меня всегда было слишком богатое воображение.

Микаэла покачала головой:

– Вы меня нисколько не обидели, милая. Я восхищаюсь вашим братом, но пути у нас разные.

Сорча тяжело вздохнула.

– Увы, и может быть, поэтому он так несчастен. Все было бы совершенно по-другому, если бы он женился на вас… Да на ком угодно, только не на Анабел! Но теперь поздно об этом говорить. Знаете, ведь мой брат – ужасный упрямец, мне иногда кажется, что он просто не хочет быть счастливым, считая свой злосчастный брак наказанием за какие-то грехи. Впрочем, довольно! – одернула она себя. – Я все болтаю и болтаю, а вы, должно быть, голодны. Идите-ка сюда, я принесла вам поесть.

Микаэла села рядом с ней на скамью, и они принялись завтракать вареной рыбой и овсяными лепешками на меду, запивая все это разбавленным вином.

– Знаете, в последнее время мне постоянно хочется есть, – сказала Сорча доверительным тоном. – Вы не представляете, сколько всего я съедаю за день!

– Очень хорошо, – улыбнулась Микаэла. – Вы должны есть то, что хочется, главное, чтобы все было в меру, как говорил мой покойный муж. Когда ожидаются роды?

– Месяца через два… Иногда бывает трудно точно определить срок.