Авнер грузно осел на землю, глаза его выкатились, рот открылся, из горла послышался клёкот. Как рассказывали потом солдаты, он ещё попытался вытащить меч из живота, но только дёрнулся и затих на песке, набухшем от его крови. Подбежавшему Авишаю бен-Цруе показалось, что он опять видит Авнера, спящего подле короля Шауля на освещённой луной земле в оазисе посреди пустыни.

Авишай потряс головой, чтобы отогнать видение.

– Никто не смеет прикасаться к этой собаке! – крикнул он, указывая носком сапога на распростёртое на песке тело. И сквозь зубы процедил: – Вот так же валялся на земле наш брат Асаэль.

Он подошёл к Иоаву, и оба, не оглядываясь, направились к палаткам Героев.

Старик-очевидец рассказывал потом, будто Авнер бен-Нер ещё приподнял голову и произнёс вдогонку Иоаву:

– Ры-жий!

Давид услышал крики и топот множества людей. Он тут же выскочил из дома и следом за всеми побежал к Хлебным воротам. Издали увидев, что кто-то лежит на земле, а поодаль толпятся солдаты, он направился туда и наклонился над перемазанным кровью и песком телом. Авнер бен-Нер! Живот распорот, кишки наружу.

Давид обернулся, подозвал лекаря Овадью. Тот встал на колени, рассмотрел лицо Авнера и покачал головой.

– Авишай не велел прикасаться к этой… – крикнул какой-то солдат.

Давид распрямился, положил руку на меч и огляделся, высматривая, кто кричал. Солдаты глядели в землю. Народ всё прибывал к Хлебным воротам.

– Помоги, – подозвал Давид Хелеца.

Вдвоём они перенесли тело к кустам. Давид снял плащ, расстелил на земле, и на него положили Авнера. Кровь уже не текла: рану на животе Овадья заткнул листьями.

Давид опять оглядел солдат и прокричал на весь Хеврон:

– Кто это сделал?

– Братья Бен-Цруи, – подошёл Бная бен-Иояда и с ним несколько Героев.

Давид тяжёлым взглядом обвёл стоявших вокруг, но не нашёл ни Иоава, ни Авишая. Он повернулся и побрёл к своему дому, приказав:

– Вечером – похороны.

Возле дома его ожидали несколько незнакомых воинов. По коричневым шерстяным рубахам Давид узнал биньяминитов. Такие же мрачные взгляды были у людей, напавших на него и Иру бен-Икеша в оазисе Эйн-Геди. Может, это опять они? На этот раз рядом с Давидом никого не было, только Хелец, сопя, протискивался между широкими плечами чужаков к своему королю.

– Кто вы и зачем пришли? – спросил Давид.

Вперёд вышел молодой человек в рубахе, какие носят коэны, и при полной тишине сказал:

– Меня зовут Цадок бен-Азария. А это – биньминиты из Бейт-Галы. Не так давно к нам в селение пришёл Авнер бен-Нер и растолковал, что все иврим должны служить королю Давиду. Он убедил нас отправиться с миром к тебе в Хеврон, обещал, что и сам придёт сюда без оружия.

– А ты, значит, послал Иоава бен-Црую, чтобы его встретить? – прогремел голос совсем рядом.

Давид обернулся и, хотя увидел этого огромного человека впервые, догадался, что перед ним командир ополчения Еаш бен-Шмая, о храбрости и силе которого говорили по всей Земле Израиля.

– Да, Авнер бен-Нер был здесь вчера, – сказал Давид. – Мы помирились, и он отправился к старейшинам северных племён.

– Пойди к Хлебным воротам и посмотри, куда он отправился, – выкрикнул кто-то из биньяминитов.

– Нечего нам тут объясняться, – прогудел Еаш бен-Шмая и рассёк рукой воздух. – Биньяминиты, мы остались врагами для короля племени Йеѓуды.

Больше Давид не смотрел на окруживших его воинов. Прикрыв глаза, он громко говорил для одного только Бога:

– Господь, Бог мой! Если сделал я это, если есть несправедливость в руках моих, если заплатил я злом доброжелателю моему, – пусть преследует враг душу мою, пусть настигнет и втопчет в землю душу мою и славу мою в прах обратит.