Правитель Ашдода приказал немедленно сомкнуть строй и перебить всех проникших внутрь врагов. Он сосредоточил внимание на армии иврим, поражаясь тому, как правильно она ведёт сражение. Иврим наступали теперь на центр колонны, не давая ей перестроиться для контратаки.

Правитель Ашдода опасался только одного – перехода его армии к обороне, которая никогда не была сильной стороной филистимлян. Но именно так и произошло. Командиры посылали за подкреплениями в Гат, не зная, что у Ахиша больше нет солдат. Пользуясь преимуществом в оружие и доспехах, филистимляне рассчитывали продержаться до подхода свежих сил, но когда к полудню подкрепления не подошли, ашдодцы первыми не выдержали натиска лучников из Гивы и побежали, вовлекая в панику остальных.

Почти вся тяжеловооружённая пехота басилевса полегла в этот день в долине. Боевых колесниц, которых так опасался Давид, филистимляне с собой не взяли. В их лагере иврим нашли повозки и в загонах – быков: враг готовился не к войне, а к вывозу добра из Ивуса. Теперь филистимляне расплачивались за алчность и могли рассчитывать только на свои искусные ноги.

И поразил Давид филистимлян, и сказал: «Вот сокрушил Бог врагов рукою моею, как сильным потоком вод».

В палатке Совета ждали Давида. Когда он вошёл, первым к нему обратился Ахитофель Мудрейший.

– Подарить Ахишу Гат – твоё королевское право. Я бы уничтожил Филистию раз и навсегда.

– Ахитофель прав, – горячился Иоав бен-Цруя. – Сам знаешь, как редко я с ним соглашаюсь, но вспомни, что сделал Ахиш с нашим королём Шаулем. Когда в Яффо мне показали святилище Дагона, где выставлялись на посмешище головы Шауля и его сыновей, я приказал сжечь святилище со всем, что в нём находилось.

Давид оправдывался:

– Господь велит платить за добро добром. Когда я бежал от Шауля, Ахиш дал мне Циклаг. Именно там все мы стали такими, какие мы теперь.

– Твоя королевская воля одаривать врага, – повторил Ахитофель. – Но ведь он с тебя за Циклаг потребовал участия во всех его войнах и каждый год – большой дани. Теперь всё должно быть наоборот.

– Именно на таких условиях я оставлю Гат за Ахишем, – подтвердил Давид и внезапно спросил: – Ахитофель, ты скучаешь по своему дому в Гило?

– Редко. А ты?

– Соскучился по Городу Давида, – удивлённо признался Давид.– Очень хочу домой.

– Тогда в чём дело? Прикажи, и завтра мы двинемся обратно.

– Так я и сделаю. Хочу увидеть, что там без нас построили. Устроим праздник.

Представляете, как народ обрадуется подаркам – у нас ещё не видели такого богатства! Заберём из Филистии оружие, инструмент, уведём кузнецов. Всё железо передадим Иоэлю.

– Рабов стоит продать в Цоре – там сейчас дают хорошую цену, – включился в разговор Адорам.

– Нет, – решил король. – Рабы, и прежде всего каменотёсы, нам самим потребуются на строительстве Города Давида. Там их нужно как можно больше.

Солдаты – теперь у многих из них были мулы – весело возвращались домой. По дороге они подъезжали к обозу, приподнимали полог на повозках, радовались сами и хвастались перед друзьями: посмотри, что я добыл в Филистии!

Рад был и Ахиш, и его приближённые: не пострадала ни одна постройка в Гате, ни один филистимлянин не был уведён на рынок рабов или в рудники.