– Чего тебе? – спросил командующий, удивлённый выражением испуга на смуглом лице воина.

Чернявый, заикаясь, выговорил:

– Вот, видел я, что Авшалом висит на фисташке.

– «Вот видел я», – передразнил Иоав. – Почему же ты не поверг его там же на землю? Я дал бы тебе десять шекелей серебра и пояс.

– Если бы дали мне в руки тысячу серебряных шекелей, я не поднял бы руку на королевского сына! – отрезал Чернявый, и по дерзкому тону солдата командующий понял: тот говорит правду.

Чернявый приблизил к нему прищуренные глаза и продолжал:

– При нас всех приказал король вслух тебе, Авишаю и Итаю: «Сберегите, кто бы там ни был, отрока Авшалома!» И если бы я солгал, рискуя жизнью своей, это не утаилось бы от короля, а ты, конечно, оказался бы в стороне.

Увидев, что командующий приподнимается, Чернявый отскочил, чтобы не получить оплеуху, но Иоав только крякнул, схватившись за поясницу и проговорил:

– Где он?

– Вон там, – показал Чернявый и напомнил: – Король приказал тебе взять Авшалома живым!

Командующий локтем отшвырнул солдата с тропинки и крикнул оруженосцам: за мной!

И сказал Иоав:

– Нечего мне тут мешкать с тобой!

И взял он три стрелы в руку свою и вонзил их в сердце Авшалома. Но тот оставался ещё живым в ветвях фисташкового дерева. Тогда окружили Авшаломадесять отроков-оруженосцев Иоава и поразили, и умертвили его.

И затрубил Иоав в шофар, и вернулись люди из погони, ибо Иоав пожалел народ.

Он стоял возле трупа Авшалома и слышал у себя за спиной, как по лесу бегут сюда, на поляну солдаты и останавливаются, притихшие, увидев поверженного на землю сына Давида. Иоав бен-Цруя носком сапога столкнул тело Красавчика в яму и кинул в неё камень. То же стали делать его оруженосцы. Яма быстро заполнилась доверху.

Иоав вышел из оцепенения и обернулся к солдатам.

– Победа! – заорал он. – С Божьей помощью мы их одолели!

Сигнал шофара и разнёсшийся по лесу слух о смерти сына Давида сделали своё дело. Солдаты сбегались к могиле Авшалома. Толпа на поляне росла с каждой минутой.

– Кто же известит короля о победе? – спросил командующий.

Ахимаац бен-Цадок сказал:

– Позволь, я побегу и извещу короля, что Господь судом своим избавил его от руки врагов.

Но Иоав ответил ему:

– Не бывать тебе сегодня добрым вестником. В другой раз, но не сегодня: ведь сын королевский-то умер.

И сказал Иоав Чернявому:

– Ступай ты, доложи королю, что ты видел.

И поклонился Чернявый Иоаву, и побежал.

Опять сказал Ахимаац бен-Цадок Иоаву:

– Что бы ни случилось, я тоже побегу, как Чернявый.

И сказал Иоав:

– Зачем тебе бежать, сынок, ведь у тебя весть несчастливая.

– Как бы там ни было – побегу.

Тогда сказал ему Иоав:

– Что ж, беги.

И понёсся Ахимаац по Иорданской долине, и обогнал Чернявого.

– Ну, что ты видишь, Бен-Цви? – спросил меня Давид.

– Вроде, как с той стороны горы толкают по дну Ябока большую повозку. В ней, может, оружие, а может, бурдюки с водой.

– А вестовой? Не бежит ли кто с той стороны долины? Иоав должен был уже послать вестового. Чего же он тянет?

– Нет, Давид, вестового не вижу.

И тут стражник с крепостной стены увидел, что бежит человек, и закричал, извещая Давида.

И сказал Давид:

– Если это один, то – вестник.

А тот всё ближе, ближе. Тут увидел стражник ещё одного бегущего и закричал:

– Вот бежит ещё один человек!

Король сказал:

– Это – тоже вестник.