Я закончил обход своего участка и стоял рядом с Давидом, провожавшим армию в лес Эфраима. Знакомые, привычные лица, не хватало духу представить, что кого-то из них видишь живым в последний раз. Солдаты разговаривали между собой и что-то кричали королю. Вот прошёл совсем близко отряд Героев. Ионадав, племянник Давида, сказал кузнецу Иоэлю:

– У меня предчувствие, что никакого боя не будет. Не поднимут они меч на братьев своих.

Кузнец обтёр потное лицо и буркнул: «Аминь!»

Давид пересчитал своих людей и поставил над ними начальников сотен и тысяч. И отправил Давид народ: треть под командованием Иоава, треть под командованием Авишая бен-Цруи и треть под командованием Итая-гатийца.

И встал он у ворот, а весь народ выходил по сотням и по тысячам.

И благословил он войско.

***

Разведчики Амасы рассказывали про удивительный лес Эфраима. После пыльных бурь Восьмого месяца даже по берегам ручья Ябок невыжженным оставался только дикий терновник. Но в выветренных расселинах гор Эфраима влага сохранялась, поэтому лес там бурно разросся и отчасти даже залечил раны прошлогоднего пожара. Густые заросли акации и ракитника стояли зелёными и свежими, среди травы и кустарника возвышались старые дубы, а у фисташковых деревьев была такая просторная крона, её так плотно перевивали папоротники и вьюны, что всадник мог проехать по лесу Эфраима только очень медленно и почти лёжа на спине мула.

– Армия же не на мулах будет перебираться через Ябок! – раздражённо перебил разведчиков Амаса. – Лес меня не интересует. Я спрашиваю, в какую сторону по утрам дует ветер с гор?

– От леса к Маханаиму.

– Вот это хорошо! – обрадовался командующий нового короля и перестал прислушиваться к рассказу разведчиков.

Те с удивлением описывали густоту и бескрайность леса, они наверняка заблудились бы, не встреться им местный охотник. Этот гильадец подкарауливал в кустах зайцев, которые приходят на рассвете слизывать с кустов росу. Он-то и вывел разведчиков обратно к северным склонам.

– Лучше бы выведали у него кратчайший путь через лес, – проворчал Амаса.

У него созрел свой замысел предстоящего сражения, который должен был привести к быстрой победе над армией короля Давида. Во время Заиорданского похода пленный арамейский командир научил Амасу новому способу ведения войны: безжалостной атаке многими дротиками.

Пока шли по равнине, было ещё прохладно, но к началу подъёма солнце успело накалить камни, покрывавшие засохшую землю на склоне горы. Потные солдаты ворчали, что руки у них заняты дротиками и при подъёме им нечем ухватиться за куст. Амаса повторял командирам, что для успеха сражения они не должны задерживаться в лесу Эфраима, а должны поскорее перейти его, спуститься в долину Гадитов и разбить там стан.

– Скорее! – кричал он.– Почему отстаёте?

Амаса усмехался, представляя, как новый король, увязавшийся за армией, поднимается в лес верхом на муле.

Глядя под ноги и мысленно выстраивая своё войско в долине, Амаса не сразу заметил, что армия остановилась на подъёме и из передних рядов доносятся крики и ругань. Рванувшись наверх, он увидел такую картину: десятка полтора воинов без щитов, но с обнажёнными мечами спокойно стояли на верху склона, явно не собираясь пропускать в лес хевронскую армию. Как все старые бойцы, Амаса сразу узнал кузнеца Иоэля, Элиама, Ионадава – словом, Героев Давида. Эти люди были известны. Но не всем. Армия, которую привели старейшины Йеѓуды, почти целиком состояла из новобранцев, а эти знали одно: если бы не Давид, их Хеврон оставался бы главным городом иврим. Перекрикивая друг друга, хевронцы призывали Героев перейти на сторону Авшалома, а те даже не отвечали – стояли в боевой позиции, выставив немного вперёд правую ногу и рисуя в воздухе над землёй круги острием меча.