— Не откажусь, трибун а'Симабу, — произнес мой гость приятным голосом прирожденного оратора.

   Наполнив кубок, я протянул его Хами.

   — Вы не выпьете со мной?

   — Вино я употребляю крайне редко, — честно признался я. — Мне так и не удалось полюбить вкус спиртного; к тому же оно оказывает на меня не очень приятное воздействие.

   Колдун окинул меня недоверчивым взглядом.

   — Не знаю, можно ли вам верить.

   — Я вас не понимаю, — удивился я.

   — Два солдата с обнаженными мечами... вы не желаете разделить со мной угощение... можно подумать, вам удалось распутать узел, над которым бился принц Рейферн и те, кто был до него.

   — Провидец Хами, ученик из меня выдался никудышный, — сказал я. — Мои наставники постоянно сбивали меня с толку своими вопросами, причем нередко делали они это не для того, чтобы научить меня уму-разуму, а просто ради забавы. Мне это не нравилось тогда, а сейчас нравится еще меньше. Будьте добры, объяснитесь.

   Ученый муж пристально взглянул на меня.

   — Когда стражники привели меня сюда, я решил, что вы хотите меня убить.

   — Зачем мне лишать вас жизни? Хоть вы и изменник, но, помимо пустых разговоров, от вас нет никакого вреда.

   — Чего, по моему разумению, в нынешние времена вполне достаточно, чтобы укоротить человека на длину головы.

   — Ко мне это не относится, — заверил его я. — А также к тем, кто служит под моим началом. Нет, мне нужно от вас другое. Но с чего вы взяли, что я собираюсь вас убить? О каком запутанном узле шла речь?

   Осушив кубок, Хами улыбнулся.

   — Вино превосходное, трибун. Вы позволите мне еще?

   Я снова наполнил его кубок.

   — Запутанный узел, в который сплелась моя судьба. Только задумайтесь: я отказался признать власть Провидца Лейша Тенедоса, провозгласившего себя императором. Я считаю законным органом правления Нумантии Совет Десяти.

   — Этих бестолочей? -изумился я. — Доведших страну до бесчинств сторонников Товиети, разжегших пламя гражданской войны? Почему вы хотите вернуть власть этим людям? Еще никогда прежде власть в стране не принадлежала столь бездарным правителям. Ни один из них не догадался бы вылить из сапога случайно зачерпнутую воду, если бы наставление, как это делать, было написано на подошве!

   — Но это была законная власть.

   — Вы считаете, Нумантии следовало идти по той дорожке, куда они ее завели, до тех пор, пока она окончательно не развалилась бы на части?

   — Мне, как уроженцу Каллио, мало дела до того, что будет с остальной Нумантией. Я считал правление Чар-дин Шера динамичным и прогрессивным.

   — Странно слышать от вас подобные слова. Чардин Шер был здесь таким же диктатором, каким, по вашему утверждению, является в Нумантии император.

   Аримонди Хами слабо усмехнулся.

   — Наверное, вы правы. Но если воспользоваться армейским языком, возможно, Чардин Шер был сукин сын, но он былнашсукин сын.

   — Но сейчас он мертв, и мертвее не бывает, — заметил я. — Насколько мне известно, он не оставил после себя ни преемников, ни близких кровных родственников. Вы бы предпочли, чтобы вами управлял первый встречный болван?

   Ученый муж рассмеялся.