— Лорд Бирру еще жив, граф Аграмонте.

   — Прошу вас, обращайтесь ко мне «трибун», а не «граф», потому что именно этот титул является основным, особенно в Каллио, при сложившихся обстоятельствах.

   — Приношу свои извинения, трибун. Как я уже сказал, лорд Бирру еще жив, хотя, смело могу предсказать, в течение ближайших двух недель он вернется на Колесо. В настоящее время он находится в подземелье этого замка, куда заточен по обвинению в измене. Ему может быть вынесен только один приговор.

   — Понятно. И эта картина принадлежит ему? — спросил я.

   — Принадлежала. Картина, а также вся остальная собственность лорда Бирру перейдет государству. После того как определенный процент будет отправлен императору, остальное будет распродано. Следить за этим будет человек, назначенный принцем Рейферном. В последнее время его высочество возложил эту обременительную задачу на меня.

   — Простите, если мой вопрос покажется вам глупым, — сказал я, — но разве закон Нумантии не гласит, что у человека нельзя отобрать собственность: земли, рабов или, скажем, картину, до тех пор, пока ему не вынесен обвинительный приговор?

   Амбойна самодовольно улыбнулся.

   — Закон гласит именноэто,но, как я уже говорил, приговор не вызывает сомнения: лорд Бирру был одним из ближайших сподвижников Чардин Шера. После гибели Шера Бирру удалился в одно из своих поместий и неизменно отвечал отказом на неоднократные приглашения принца Рейферна вернуться в Полиситтарию.

   — Это говорит о том, что лорд Бирру глуп, — заметил я. — Кроме того, ему, возможно, надоело жить. Но при чем тут измена? Есть ли против него какие-нибудь серьезные улики?

   — Я могу быть искренним?

   — Мне бы этого очень хотелось.

   — Лорд Бирру владеет... владел обширными поместьями. Принц Рейферн пришел к выводу, что для блага Нумантии будет гораздо лучше, если эти поместья перейдут в нужные руки.

   — В руки принца-регента?

   — Полагаю, принц Рейферн действительно имеет виды на некоторые из них. Остальные будут распределены среди наиболее преданных придворных.

   — Таких, как вы?

   Слегка покраснев, Амбойна промолчал.

   — Отлично, — сказал я, чувствуя, что в моем голосе зазвучали резкие нотки. — Благодарю вас за подарок. Но я вынужден от него отказаться. Не соблаговолите ли сделать так, чтобы картину забрали отсюда?

   — Но я ее уже приняла, — удивленно промолвила Маран.

   Я начал было читать ей отповедь, но вовремя остановился.

   — Приношу вам свои извинения, господин ландграф, — сказал я — По-видимому, моя жена не подумала о последствиях. Мы не можем принять этот подарок.

   — Принцу Рейферну это очень не понравится, — пригрозил ландграф — Поскольку я сомневаюсь, что затея с подарком была его идеей — скорее, это придумали вы сами, — предложу вваших же собственныхинтересах не сообщать принцу-регенту о случившемся. Ландграф, вам следует уяснить две вещи, и хорошенько уяснить. — Чувствуя, как во мне вскипает злость, я дал ей волю. Слишком долго мне приходилось сдерживаться, общаясь с этими напыщенными дураками. — Ни я, ни моя жена не занимаемся мародерством. Далее, на эту должность меня назначил сам император. Разве этого не достаточно для того, чтобы вы навсегда забыли об этом недоразумении?

   Поспешно кивнув, Амбойна развернулся, торопливо поклонился моей жене и быстро вышел.