Теперь все переменилось. Теперь вся сила у него, а я порой ощущаю себя бесполезным прихлебателем, которого держат скорее из жалости, чем за способности. Порой, — его голос понизился до шепота, — порой я задумываюсь, а не лучше было бы, если бы все осталось как прежде?

   Едва не поддавшись состраданию, я все же решительно взял себя в руки.

   — Ваше высочество, нам снова предстоит сразиться с чародеем. И с очень могущественным, которому известно все, что происходит в Полиситтарии. Я задам вам один вопрос, мой господин, и, прошу вас, ответьте на него искренне. А потом, если вы сочтете это разумным, мы вместе отправимся в поход.

   Не кажется ли вам, что Джалон Амбойна практически тотчас же узнает о том, что принц Рейферн Тенедос, правитель Каллио, покинул свой дворец, причем никого не предупредив заранее, да еще в сопровождении отряда солдат? Не кажется ли вам, что это его по крайней мере насторожит, а может быть, он даже подготовит для нас какой-нибудь сюрприз?

   Последовало долгое молчание. Наконец принц вздохнул, опустив голову. Я ощутил прилив облегчения — похоже, проницательность, позволявшая Рейферну быть удачливым купцом, на сей раз его не покинула.

   — Ты прав, Дамастес, — неохотно признался он. — Но говорю эти слова, не испытывая к тебе теплых чувств. Я останусь в замке, как ты и хотел. Но не жди, что я просто улыбнусь и пожму плечами, забыв о своем минутном капризе. Я отвечаю за каждое свое слово. Можешь идти. Желаю тебе удачно поохотиться, трибун.

   Не дожидаясь ответа, принц вышел, громко хлопнув дверью.

   Подождав немного, я вышел следом за ним, погруженный в раздумья. Принц Рейферн оказался лучше, чем я о нем думал, и я в который раз напомнил себе не делать поспешных выводов. Возможно, император был прав, назначив своего брата принцем-регентом.

   Мы выехали ближе к вечеру, небольшими группами по три-четыре человека. Впереди были штатские, за ними следовали солдаты, тоже переодевшиеся в темное гражданское платье и спрятавшие оружие. Ветреная, промозглая погода как нельзя лучше соответствовала нашему предприятию. Мы встретились в условленном месте, на холме в пяти милях за городом. Как только стемнело, мы спустились на пустынную в это время главную дорогу и направились к Ланвирну.

   Мы впятером распластались в грязи на вершине холма, глядя на раскинувшийся внизу Ланвирн: капитан Ласта, Синаит, Кутулу, Карьян и я. Остальные спрятались в ветхой лачуге неподалеку. Только что рассвело. Мы ехали всю ночь, остановившись ненадолго лишь для того, чтобы подкрепиться сухим пайком, запивая еду вином из фляжек. Провидица Синаит хоть как-то скрасила эту убогую трапезу, прочтя над фляжками небольшое заклинание и нагрев их, поэтому мы продолжили путь, наполнив тела теплом.

   Подобно Полиситтарии, Ланвирн был обнесен высокой крепостной стеной. Сама крепость представляла в плане квадрат. В углах и по обе стороны от ворот возвышались четырехугольные башни высотой по семьдесят пять футов. Небольшая речка, перегороженная запрудой, заполняла водой ров, выкопанный вдоль трех стен крепости; за четвертой простиралось непроходимое болото. Шло время, и за пределами крепостной стены, с другой стороны моста в три пролета, перекинутого от ворот через ров, образовался небольшой городок. Повсюду в раскисших от ливней полях копошились крестьяне; по грязным дорогам со скрипом тащились телеги. Если только это была не тщательно подстроенная ловушка, Джалон Амбойна не догадывался о нашем появлении.

   Мы по очереди осмотрели раскинувшийся внизу замок. Над главной башней реял флаг, говоривший о том, что хозяева дома.

   Синаит неуверенно предложила сотворить небольшое заклятие, но тут же заметила, что лучше этого не делать, чтобы Джалон ничего не почувствовал.