Я также взял это на заметку.

   Я читал о городах Майсира, построенных из камня и дерева, пестрых и ярких; об острой майсирской кухне; о шумной музыке; я даже бегло ознакомился с поэзией и легендами.

   Мне хотелось отправиться в Майсир, узнать больше об этой загадочной увлекательной стране — но не во главе армии, ибо по мере того, как я читал, у меня в груди росла щемящая тоска Столкновение с Майсиром означало конец Нумантии.

   Другой причиной, по которой я бежал к своим книгам и отчетам, была Маран. Что-то в наших отношениях испортилось. Кто был виноват — я, она или мы оба, — я не знал. Мне даже было непонятно, какие задавать вопросы и как. Несколько раз я спрашивал Маран, счастлива ли она, все ли в порядке. Она неизменно отвечала, что довольна жизнью.

   Мы спали в одной кровати, по-прежнему бывали интимно близки, но наши тела неистово переплетались между собой, словно пытаясь найти что-то утраченное.

   Я заметил, как стала смотреть на меня Маран, особенно когда она считала, что я не обращаю на нее внимания. В ее взгляде не было ни любви, ни нежности, а лишь холодная пристальность, словно она изучала человека, с которым только что познакомилась, и пыталась определить, друг он или враг.

   Мне казалось, между мной и любимой женщиной возникла стеклянная стена. Я отчаянно искал ответа, но не находил его.

   Зима близилась к концу. Уже наступил последний сезон года, Сезон Туманов. Однажды около полудня в ворота Ирригона въехал отряд всадников. Их было десятеро, и каждыйвел в поводу свежую лошадь. Воины были в мундирах землистого цвета и зеленых шляпах, и я сразу узнал в них разведчиков Йонга. Командир отряда, молодой офицер, чье смуглое ястребиное лицо выдавало в нем уроженца Пограничных территорий, представился капитаном Сендракой. Он протянул мне конверт, скрепленный тремя печатями. Я пригласил его пройти в замок и отдохнуть с дороги, но Сендрака покачал головой.

   — Нет, господин трибун. Я выполняю приказ, а он гласит, что я должен проследить, чтобы вы немедленно вскрыли конверт.

   Такое приказание мог отдать только один человек. Я вскрыл конверт и достал единственный лист бумаги, тотчас же покрывшийся капельками тумана. На нем было написано от руки:

   Приезжай немедленно. Т.

   Как только я дочитал послание, лист бумаги скрутился и из него пошел дым. Я бросил письмо на мокрую от дождей землю, и оно, вспыхнув, превратилось в ничто.

   — Мы по пути оставляли свежих лошадей, сэр. Для того, чтобы вернуться без промедления. Когда вы будете готовы тронуться в...

   — Мы будем готовы через час, — вмешалась подошедшая Маран. — Мы возвращаемся в Никею?

   — Да, миледи. Но только, баронесса, император ни словом не обмолвился о том...

   — Есть какие-либо причины, что помешают супруге трибуна сопровождать своего мужа?

   Капитан Сендрака буквально сник под ее взглядом.

   — Никак нет, баронесса. По крайней мере... Но мы поедем быстро, и... ну, я не знаю, сможет ли женщина...

   Он растерянно умолк.

   Я едва не рассмеялся вслух. Молодому капитану придется пересмотреть свои представления о женской выносливости. Обернувшись, я встретился взглядом с Маран. Какое-то мгновение ее глаза оставались холодными и оценивающими, такими, какие я терпеть не мог, затем быстро смягчились.

   — Дамастес, можно я поеду с тобой? Пожалуйста!

   — Разумеется.

   Через тридцать минут мы по приказу императора покинули Ирригон.

   Глава 9

   ТЕНИ ВО ДВОРЦЕ

   Капитан Сендрака предупреждал, что мы поедем быстро, и он ничуть не преувеличивал.