Сегодня утром я получил ответ, настолько оскорбительный, что мне пришлось провести несколько часов, размышляя, как поступить дальше. В своем послании король Байран насмехается надо мной и Нумантией, заявляя, что ему ничего не известно о таком происшествии, но даже если бы действительно случилось нечто подобное, несомненно, майсирские солдаты воздали по заслугам нумантийцам, в последнее время ведущим себя чересчур воинственно.

   Голос Тенедоса был пропитан ядом издевки. Я увидел потрясенное лицо посланника Салы, но не понял, в чем дело.

   — Нумантия ведет себя чересчур воинственно?! — воскликнул Тенедос — Этот человек — подлый низкий злодей! Сколько раз я приказывал нашим солдатам не обращать внимания на провокационные действия майсирцев! Я даже скрывал от вас, своих подданных, неоспоримые доказательства подрывной деятельности шпионов Майсира на наших землях!

   Приношу за это свои извинения и прошу понять, что поступал я так, не желая омрачать вас лишними заботами, так как надеялся сохранить мир и спокойствие на границах. Увы, теперь эти надежды остались в прошлом. Последние трагические события поставили наши государства на грань войны.

   Размышляя о том, как мне поступить, я вспомнил, что один из наших лучших воинов, первый трибун Дамастес а'Симабу, барон Дамастес Газийский, граф Аграмонте, недавно вернулся из своих поместий. Я немедленно вызвал его во дворец. Мы провели несколько часов, обсуждая сложившуюся ситуацию, и пришли к полному согласию.

   Я... мы... желаем Нумантии мира. Но мирный щит охраняет нас от нападения, только если его держит сильная рука. Поэтому я приказал нашей армии перейти в состояние боевой готовности, чтобы иметь возможность отреагировать на любое развитие событий. Решительные времена требуют решительных действий.

   Я назначил первого трибуна а'Симабу верховным главнокомандующим. Сейчас я не могу рассказать подробно о стоящих перед ним задачах, но с этого дня он занимает высшую должность в нашей армии. Первый трибун а'Симабу имеет право отдавать приказания любому подразделению, любому офицеру и солдату, исходя из требований обстановки.

   Я был признателен императору, что его первая фраза дала мне несколько секунд, чтобы совладать с собой. Теперь, когда со всех сторон посыпались поздравления, мне оставалось только отвечать поклонами.

   — Я приготовил ответ на наглое послание короля Байрана, — продолжал император. — Сейчас оно будет вручено майсирскому посланнику.

   Прошу трибуна а'Симабу пройти в мой кабинет, поскольку только что поступила новая информация, имеющая стратегическую важность. На этом все!

   Затрубили фанфары, и толпа восторженно взревела. Некоторое время Тенедос стоял, обводя взглядом зал, и на его устах играла странная улыбка. Затем, резко развернувшись, он вышел.

   Дверь в кабинет императора распахнулась, и оттуда выскочил барон Сала с перекошенным от гнева лицом. Увидев меня, он взял себя в руки и, кивнув, прошел мимо, не сказав ни слова.

   Ординарец императора встал из-за стола, но тут дверь снова открылась, и появился сам Тенедос.

   — Заходи, друг мой, — радушно пригласил меня он. — Заходи.

   Закрыв за мной дверь, император указал на диван, расположенный в противоположном конце огромного кабинета, и сел рядом. На столике перед диваном стояли графин с бренди и стаканы. Покрутив в руках пробку, Тенедос вздохнул.

   — Бывают времена, когда лучше не пить, правда? — Он хитро улыбнулся. — Иногда я завидую твоей выдержке.

   — Выдержка тут ни при чем, ваше величество. Просто для меня что спиртное, что дерьмо — одно и то же.