— Это копье кайова.

— Но ты говорил, кайова не забираются так далеко на запад! — воскликнул Нат, осматривая рану. Он вспомнил, как Белый Орел тогда вытащил стрелу, и потянулся к древку копья, собираясь проделать то же самое.

— Оставь это, — сказал Зик.

— Что значит «оставь»? Надо его вытащить!

— Лучше проверь окно, — посоветовал Зик. Натаниэль прислонил карабин к стене и взял в руки дядин «хоукен».

В хижине было только одно окно, прорубленное с торца, справа от двери.

Стекла не было, вместо него к раме крепился большой кусок оленьей кожи — его можно было опускать или натягивать на раму, чтобы в хижину не проникали холод и ветер. Прижавшись щекой к стене, Натаниэль скосил глаза и посмотрел наружу.

Озеро. Деревья. Птицы. Тишина.

— Никого, — прошептал Нат.

— Он играет с нами.

— Ты что, его знаешь?

— Да. Как и ты, впрочем. Это Всадник Грома.

— Ты хочешь сказать, он все это время сидел у нас на хвосте?

— Сдается мне, что так, племянник.

— Но за ним тогда погнались Белый Орел и другие шайены…

— Выходит, он сумел уйти от погони.

Натаниэль все еще не мог поверить, что воин кайова следил за ними так долго.

— Мы бы его заметили!

— Он индеец, Нат, а не белый увалень вроде Ганта и его дружков.

Натаниэль отошел от окна и сел рядом с дядей.

— Зачем он ждал так долго? Почему не напал на нас раньше?

— Не знаю. Наверное, в прерии ему было к нам не подобраться. А может, он хотел узнать, куда мы едем, — сказал Зик. — Всадник Грома жаждет мести. Мы опозорили его, и он не сможет спать спокойно, пока не повесит наши скальпы в своем жилище.

Натаниэль в немом ужасе наблюдал, как по рубашке Зика расползается темное пятно.

— Как вытащить из тебя эту дрянь?

— Никак.

— Что значит «никак»? Надо что-то делать!

Изекиэль посмотрел племяннику в глаза.

— Нет, племянник, — еле слышно проговорил он. — Уже не надо.

— Что ты имеешь в виду? — прошептал Нат.

В глубине души он уже знал ответ и боялся, что страшная догадка подтвердится.

— Я умираю, племянник.

Нат отказывался верить. Он посмотрел на дядю с мольбой:

— Ты не можешь умереть!

— Это, племянник, может каждый, — слабо улыбнулся Зик.

— Откуда ты знаешь, что умрешь? Может, если я вытащу копье и перевяжу рану, все будет в порядке!

— Я знаю точно, Нат. Я чувствую. Мне конец. Все внутри порвано. Кровь льется, как из дырявой кастрюли.

— Неправда! — закричал Натаниэль.

— Правда. Я чувствую смерть в себе. Это как заноза, только внутри. И ее не вытащить. Никак не вытащить.

Натаниэль с трудом сглотнул. В горле стоял ком. Глаза застилали слезы.

— Ты не имеешь права! Я… я тебе запрещаю! — Натаниэль с безумным видом огляделся по сторонам. — Ну что-то же можно сделать!

— Да.

— Что? — выкрикнул Нат, в отчаянии подавшись к дяде. — Я все сделаю, только ты живи. Что, что мне сделать?

— Добудь скальп Всадника Грома.

Натаниэль отшатнулся:

— Ты хочешь его скальп?

— Да. Я хочу его скальп. Тебе придется убить сукина сына. Это будет сложно, он же не хочет умирать. — Зик усмехнулся, потом его начал сотрясать мучительный кашель, и он прикрыл рот рукой.