|
Сбившись в кучу, они отравляют воздух дымом и копотью, заваливают землю дерьмом. Дядя прав, города плодят крыс, и не только четвероногих. То ли дело здесь! Натаниэль глубоко вдохнул свежий, бодрящий воздух долины и бросил взгляд на заснеженные вершины в отдалении. Да, человеку несложно привыкнуть к такой красоте. Неудивительно, что дядя так и не вернулся в город. Как не прав был отец, осуждая Зика за его стремление жить в гармонии с природой. Где, в конце концов, жить естественнее? В тесном, грязном, перегороженном стенами и заборами закутке, где подними глаза — и взгляд упрется в серый потолок, где вдыхаешь ядовитый воздух и жуешь неизвестно что? Или здесь, на бескрайних просторах Дикого Запада, где над головой у тебя — синее небо, где кроватью тебе служит мягкая трава, а стенами — кедры, где ешь парную оленину и дышишь воздухом, прозрачным, как в первый день творения? Натаниэль улыбнулся и ухватил лошадь за поводья. Он почувствовал, что начинает привыкать к жизни траппера и скоро может пропасть для цивилизации, прямо как дядя… Подумав так, Нат усмехнулся.
Прибравшись в хижине и стащив припасы в кладовую, Кинги отправились на рыбалку. Зик смастерил из веток две удочки. Через полчаса на берегу лежали семь больших лососей. — Завтра пойдем охотиться на лося, — сказал Зик по дороге в хижину. — Наедимся до отвала и навялим мяса к встрече. — Когда ты покажешь мне сокровище? — спросил Натаниэль. Карабин он нес на плече, в левой руке тащил леску с нанизанными на ней рыбинами. Изекиэль покосился на племянника: — Ты что, только о сокровище и думаешь? — А ты бы на моем месте думал о другом? — Сдается мне, что да, — сказал Зик. По его лицу пробежала тень. — Ну хорошо. Я покажу его тебе завтра утром. Натаниэль просиял. Ура! Наконец-то у него будут деньги, чтобы жениться на Аделине! Нат посмотрел на дядину хижину. Скоро, совсем скоро он распростится с жизнью траппера, вернется в Нью-Йорк, поселится с Аделиной в огромном красивом доме… Раздался странный звук, похожий на свист, потом глухой удар, слабый хрип. Натаниэль обернулся. В груди у Зика торчало копье. Дядя недоуменно опустил глаза. — Проклятье! — простонал он. Плечи его слабо дрогнули. Пошатнувшись, он рухнул на колени. Самодельные удочки упали в траву. — Дядя! — вскрикнул Нат. Бросив рыбу, он кинулся к дяде и подхватил его под руки. — В хижину, быстро, — выдохнул Зик. Натаниэль кинул взгляд по сторонам. Кусты неподалеку от хижины еле заметно дрожали. Что-то темнело в переплетении ветвей. Нат вскинул карабин и выстрелил по кустам. Смутный силуэт растаял как дым. — В хижину, — слабо повторил Зик, — в хижину, скорее. Натаниэль проворно потащил дядю к хижине. Зик тяжело дышал, казалось, он вот-вот потеряет сознание. Нат взмок от напряжения. Озираясь по сторонам, каждую секунду ожидая, что из леса на них посыплются копья и стрелы, юноша боролся с острым желанием немедленно кинуться под прикрытие толстых бревен. Втащив Зика в хижину и усадив на полу, Натаниэль тут же бросился к двери, захлопнул ее и тогда только сумел перевести дух. — Не везет мне сегодня, — усмехнулся Зик. Копье навылет пробило ему грудь, вошло между ребрами и вышло из поясницы. Натаниэль встал на колени рядом с дядей: — Наверное, эти подлые юта тебя ждали. — Это не юта. — А кто же? Губы Зика дрогнули. — Это не юта. Копье другое. — Тогда кто… — начал Нат. — Это копье кайова. — Но ты говорил, кайова не забираются так далеко на запад! — воскликнул Нат, осматривая рану. |
