На экране появилось изображение окровавленного трупа, но Савелий уже не смотрел в телевизор: как ни странно, привычно–официозное сообщение об очередном заседании в Кремле дало импульс для собственных размышлений. Кто‑кто, а Говорков прекрасно понимал цену формулировки «в ближайшее время остановить рост преступности вряд ли удастся»: кровь и страдания невинных жертв, искалеченные судьбы, оставшиеся вдовами жены, дети–сироты. Еще в бытность свою на зоне Бешеный прекрасно изучил психологию российского бандита–беспредельщика: безжалостный к слабым, трусливый до подобострастия с сильными. По мнению Савелия, общаться с этими шакалами можно лишь на одном языке — языке силы. Но государство, допустившее невиданное самопроизводство мафиозных структур, почему‑то все реже и реже разговаривало с ними таким образом.

Слова «мафия», «бандиты», «организованные преступные группировки» на все лады склонялись десятками телеканалов, радиостанций, газет и журналов. Авторитетам, большим и малым, посвящались книги, о них снимались фильмы, слагались песни, и образ бритого татуированного атлета с пудовыми кулаками давно уже вытеснил из массового сознания комсомольцев–добровольцев да героев–стахановцев.

Что ж, у каждого времени свои герои. Но если верить тому же телевидению, тем же газетам и журналам, на борьбу с этой самой мафией были брошены и МВД, и ФСБ, и РУОП, и прочие структуры с трех- и четырех буквенными аббревиатурами. Однако достаточно было выйти в центр Москвы или пролистать любую газету, чтобы понять, кому в действительности принадлежит власть в столице, а значит, и во всей России.

Навороченные бронированные лимузины, сопровождаемые бригадами вооруженных бойцов, криминальные понятия «наезд» и «крыша» прочно вошли в лексикон даже высших государственных чиновников.

Лидеры российского бандитизма, не таясь, в открытую выступают по телевидению — в отличие от бойцов ОМОНа и СОБРа, которые чувствуют себя уверенней, если лица их скрыты под черными масками. Наверное, пройдет еще несколько лет, и российская политика и экономика окажутся в прямой зависимости от интересов преступных кланов, а вместо Конституции будет принят свод пресловутых «понятий».

Размышления Говоркова прервало очередное объявление:

— Вниманию встречающих! Произвел посадку самолет «Боинг-747» авиакомпании «Пан Америкэн», совершавший рейс Нью–Йорк — Рейкьявик — Москва.

Наконец‑то!..

Савелий, пружинисто поднявшись со своего места, заторопился в сторону пассажирского терминала: какими бы серьезными ни выглядели недавние его размышления, теперь Бешеному было не до них.

Веронику он заметил еще издали — казалось, девушка ничуть не изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз. Та же точеная фигурка, те же гладко причесанные иссиня–черные волосы с небольшим пучком на затылке.

Ника!

Савушка!

Расталкивая пассажиров, девушка бросилась вперед, повиснув на шее любимого, и, отвернувшись, чтобы Савелий не видел ее слез, прошептала:

Извини, мы немного опоздали. Ты, наверное, волновался.

Говорков ласково провел ладонью по ее влажной щеке.

Я вижу, ты волновалась еще больше. Все в порядке? Как выставка?

Отлично: три моих работы купили! — с гордостью сообщила она и счастливо улыбнулась. — Но самое главное, мы уже вместе, правда? — Вероника улыбалась кротко и счастливо.

Что же мы тут стоим?! Вещи в багаже есть?

Нет, они придут отдельно: мой менеджер привезет.

Так, уже и своим менеджером обзавелась, — недоверчиво заметил Савелий.