Она сглотнула, прикусив губу. Соски под ее рубашкой затвердели, и она больше не могла делать вид, что ей скучно. — Подобное я слышу впервые.

— Тем не менее, это правда. — Кровь кипела в его венах. Чувство собственничества и гордость штурмовали его, как его армии — крепость. Ни один мужчина не прокрался мимо наружной ледяной стены этой женщины, чтобы обнаружить ее внутреннюю страсть, но он был к этому близок. Так близок к победе. «Я дам ей столько наслаждения, что она будет от него кричать».

Он прополз остаток пути по ее телу и столкнулся с ней нос к носу. — Я прав? Вот почему ты отвергала меня? Почему отвергла себя? — спросил он, запечатлев самый мягкий поцелуй на ее губах. — Потому что ты не познала мужчину?

Ее губы раскрылись, ахнув, или скорее всхлипнув. — Не… не обманывай себя. — Она пробежала язычком по своим губам. — Я ни капельки не хочу тебя. Поэтому отвергла тебя. — Опять же она звучала с придыханием. С нуждой.

— Я думаю, что ты хочешь каждую капельку меня.

— Ты бредишь.

— Или, возможно, я более проницателен, чем тебе бы того хотелось.

Ее глаза сузились, скрывая эмоции в их глубинах. — Мы весь день будем разговаривать или ты все-таки применишь свое никчемное обольщение?

После этих слов, он протянул руку и положил ее на полную грудь Шей. Ее глаза прикрылись, бедра слегка выгнулись. В выражении ее лица появилось божественное блаженство.

— Мы можем с этим покончить, — сказал он. — Но ты уверена, что хочешь, чтобы это быстро закончилось?

— Я… я не знаю, — выдохнула она.

— Скажи мне оставить тебя прямо сейчас и я сделаю это. Скажи мне.

Она открыла рот, но ничего не произнесла.

— Вели мне уйти, Шей. Я не буду тебя принуждать. Я уйду от тебя прочь.

И снова ни звука. Его пронзило удовлетворение. Он пощипывал пальцами ее соски. — Ты ненавидишь меня, когда я так делаю?

Из нее вырвался стон. — Это ощущается… ощущается ужасно.

Боги, он любил смотреть, как ее щеки розовели от возбуждения. — Только представь, насколько это будет отвратительней ощущаться, когда я погружу этот твердый маленький комочек в свой рот.

Она застонала, звук настолько был преисполнен нужды, что он ответил на примитивном уровне, его мускулы напряглись, кости завибрировали. Когда он убрал свою руку — всего на несколько секунд — ее стон превратился в рычание. Он запустил пальцы под ее рубашку, скользя по гладкой коже ее живота, бесспорно, самой мягкой, самой сладкой плоти, к какой он только прикасался.

Черты ее лица расплылись в экстазе, и она задрожала.

— Эта дрожь отвращения? — спросил он напряженно. Подушечки его пальцев поглаживал нижнюю часть ее груди.

— Именно, — выдохнула она.

— Мне тоже противно. Фу, как же мне противно. Видишь, как я дрожу от мощи моего отвращения.

— Это… наихудшая вещь… которая когда-либо со мной происходила, — выдохнула она задыхаясь. «Я должна заставить его остановиться, — подумала Шей. — Должна заставить его остановиться… только… чуть позже». Его пальцы были горячими, обжигающими и все, чего они касались, распаляли огонь под ее кожей. Он продвинулся еще дальше, заставляя ее ахнуть.

«Его тело было, словно проводом под напряжением», подумалось ей, а затем ее мысли заволокло туманом, и она поглощала только удовольствие, когда его рука накрыла ее обнаженную грудь.