Он не принял его. Вместо этого только слегка приподнялся.

Она почти выругалась.

Другой рукой он медленно продвигался по подолу ее рубашки. — Если я лягу на тебя, то завладею тобой, — пояснил он. — Но сначала я хочу увидеть тебя.

— Да, — откликнулась она, недоумевая, кто это страстное существо. Уж точно, не Шей. Ее не волновало их прошлое, не волновало, что произойдет, когда любовь пройдет и завянут помидоры, когда она приподняла свои бедра, облегчая ему доступ. Обнаженная эрекция потерлась об нее. Абсолютное наслаждение. Совершенный чувственный опыт.

Из него с шипением вырвалось дыхание, она вторила ему. Несмотря на одежду, которая все еще оставалась на ней, она чувствовала, словно он коснулся ее сущности. — Мм-м, да, — простонала она. — Мне нравится это. Нет, ненавижу. Я ненавижу.

Низ ее живота свело судорогой. Не в силах удержаться, она повторила это еще раз, целенаправленно потеревшись о его член. Валериан втянул воздух. Он сдернул ее рубашку через голову, открывая своему взору ее груди.

— Я должен попробовать их. Должен заполучить эти сладкие бусинки себе в рот.

Шей не должна была позволить этим вещам заходить дальше, но ее любопытство взяло верх. По крайней мере, она назвала это неутолимое желание чувствовать его скользящим и наполняющим ее внутри, «любопытством». Чтобы узнать и понять, как люди становились рабами своих эмоций над этим актом.

Валериан обхватил пальцами ее запястье. — О чем ты думаешь?

— О страсти, — призналась она. — О сексе.

— Посмотри на меня.

Она и не думала ослушаться. Ее взгляд обратился к нему, и она замерла, пораженная тем, что увидела. Он жадно впитывал вид ее груди, как будто это была самая прекрасная вещь, которую он когда-либо видел. Как будто ее слишком бледная кожа и ее среднего размера грудь вышли на первое место в его Рождественском списке.

— Думаю, что мне еще никогда не доводилось видеть зрелища прекраснее. Твоя красота пленяет меня, — выдохнул он благоговейным голосом.

— Но ты был с тысячью женщинами, — тихо напомнила она ему. — С тысячами намного прекрасней меня.

— Ни одна не была столько прекрасна, как ты, любовь моя.

— Я ничто, — настаивала она. — Я…

— Все. — Одной своей рукой он взялся за ее подбородок, большим пальцем поглаживая ее лицо. Она заставила себя взглянуть на него, увидеть его. — Я говорил тебе это. Ты все для меня.

Это было слишком удивительным, чтобы в это поверить, но все же это было всем, что она когда-либо хотела услышать. Люди никогда не говорили ей подобных слов. Слезы жгли ей глаза, но она сморгнула их. Она всегда гордилась своей независимостью, отсутствием необходимости в чужом одобрении. Но до этого момента она на самом деле не понимала, насколько невероятным могло быть это утверждение. Насколько сильной это может заставить ее себя почувствовать.

«Я должна быть холодной, — напомнила она себе, — сколько еще мне придется возвращаться к напоминанию себе об этом? Я должна быть бессердечной». Но когда ее взгляд скользнул по Валериану, она не смогла заставить себя противостоять ему.

Он нависал над ней, огромным, твердым мерцающим золотым сиянием телом. Груда мускулов, силы и возбуждения источали аппетитные волны. Его торс был твердым и подтянутым. Его член был направлен в самый ее центр, такой толстый, такой напряженный, тянущийся к ней. Его тяжелые яички покрывали золотистые волоски.

Вид, этого бога красоты и секса, заставил ее судорожно вздохнуть.

— Ты… — она прочистила горло, — … весьма неплох, — произнесла она.