Она сбежит завтра.

«Я не чувствую облегчения. Я не рада провести больше времени с Валерианом». Чтобы хоть как-то отвлечься, она воспользовалась своим новым приобретением, решив изготовить свои анти-открытки. Создание открыток всегда было ее спасательным кругом, когда она находилась в раздражении, и ей необходимо было снять напряжение, «как сейчас, например». У нее в голове уже созрело несколько достойных идей.

В ее голове мелькнула третья открытка, и была так не похожа на предыдущие, что она удивленно моргнула.

Прежде чем она успела обдумать ее, кто-то сказал:

— Я так завидую, что ты избранница Валериана, этого светловолосого красавца-самца. — В этот момент все глаза устремились на Шей. — Он был так хорош, как и выглядит?

— Они даже дрались за тебя, — мечтательно вздохнула другая. — Представляешь насколько это романтично? Я Жаклин, кстати.

— Я — Шелли, — сказала изящная, почти королевского вида блондинка. — И принадлежу Аезону.

— А я — Барри, — отозвалась простоватая, тихая брюнетка.

— Рисса, — представилась рыжеволосая, которая боролась с ней за право быть рядом с Бродериком. Теперь она казалась веселой, и даже ласковой.

Еще и еще подходили и представлялись. И хотя они были гостями, приглашенными на свадьбу, друзьями со стороны ее матери или возможно ее нового мужа, Шей в действительности не видела их до сих пор.

— Разве мы не самые удачливые девушки на всем белом свете? — спросила Жаклин.

Раздалось несколько согласных восхищенных восклицаний.

— Ну, так насколько хорош был Валериан? — нетерпеливо переспросила Барри. — Если он ходит как эротический сон и говорит, так что ты мокнешь… держу пари, король трахается как животное.

Шей тоже держала на это пари.

И ей очень не нравилась эта женщина, задающая вопросы о Валериане, и возможно представляющая его обнаженным. Чувство собственницы захлестнуло ее горячей и яростной волной. Подобно раскаленным гвоздям, заставляющим стискивать зубы. Это чувство поразило ее своей сокрушающей силой.

«Ты не хочешь его, помнишь? Ты удерживала его на расстоянии, угрожая мечом. Ты упустила свой шанс быть вместе с ним, и позволила ему уйти». Она должна быть счастлива, что его хочет кто-то еще. Так же ей следовало бы поощрить Барри, чтобы та выяснила для себя, действительно ли Валериан трахается как животное?

Но она не сделала этого.

Не смогла.

Что-то в ней — жадность, о существовании которой она и не подозревала — сказала «Мой». «И только мой». Она возненавидела это чувство, но оно там было и отказывалось уходить.

Барри и остальные вскоре устали ждать ее ответа. Они просто забыли о Шей, и возобновили беседу о своих возлюбленных, словно та и не прерывалось.

Шей вытянула ноги, пристроив их на подушку. Ее снедало разочарование по многим причинам. Сексуальная неудовлетворенность? «Это так». Беспорядок? «Определенно». Вздохнув, она взяла свои письменные принадлежности и прижала их к груди. Она не хотела становиться подобно этим, томящимся от любви девицам. Не хотела терять себя в человеке.

«А это обязательно произошло бы, отдайся она Валериану». Полный бред, но для нее это имело все меньше и меньше значения.

Спустя некоторое время, в комнату начали заходить мужчины, разбирая своих женщин. Они все были покрыты потом и песком, и, даже кровью. Каждый раз, когда занавес поднимался, она замирала со страхом и предвкушением.