— Уланы... стой!

Мы развернули лошадей, поскакав к распахнутым воротам. Куррамская Легкая Пехота строевым шагом втянулась за нами, и решетки с лязгом захлопнулись. Я приказал штатским позаботиться о раненых и бегом поднялся на одну из башен.

Я насчитал сорок тел, валявшихся на улице. У нас было двое убитых и полдюжины раненых.

Сегодня мы задали им неплохой урок — но в следующий раз настанет наша очередь учиться. В следующий раз они вооружатся, наденут доспехи, и удача вполне может оказаться на их стороне.

Необходимо удержать завоеванное преимущество — иначе мы обречены.

На следующий день мы приступили к работе еще до рассвета. Я оставил лишь горстку солдат для охраны резиденции, так как сомневался, что толпа наберется храбрости за такое короткое время, — и разделил остальных на группы по три человека.

Эту ночь мы с Тенедосом и его помощниками провели без сна. Был составлен список адресов всех нумантийцев, проживающих в Сайане; затем мы распределили адреса по спасательным группам.

Солдаты получили приказ доставить всех оставшихся в живых нумантийцев на территорию посольства. Пехотинцы капитана Меллета будут прочесывать центральную часть города, а мои уланы попытаются спасти тех, кто живет в пригородах. Один солдат стоит на страже, двое других помогают людям собрать необходимые вещи — в первую очередь теплую одежду и минимальный запас продуктов.

С детства у меня сохранилось яркое воспоминание: когда на соседской ферме случился пожар, ее владелец выбежал из пламени, гордо размахивая спасенным имуществом — простым бронзовым подсвечником, выхваченным на бегу из шкафа, набитого золотом и серебром.

Нужно было действовать быстро: каждой группе давалось не более нескольких минут на один дом. Я разрешил выгонять людей насильно, если это будет необходимо, поскольку был уверен, что кейтцы быстро смекнут, чем мы занимаемся.

Мы выступили, надеясь на лучшее и ожидая худшего. На улицах опять не было ни стражников, ни солдат: ахим Фергана либо держал их в казармах, либо окружил дворец тройным кольцом охраны, оберегая свою драгоценную шею от прикосновения желтого шелкового шнура.

Моими спутниками были Карьян и Курти. Я спешился у одного дома — опрятного маленького коттеджа, стоявшего в стороне от обшарпанных кейтских лачуг. На окнах виднелись цветы в горшках, весело зеленевшие, несмотря на приближение зимы. Дверь, выкрашенная в приветливый голубой цвет, была распахнута настежь.

Обнажив меч, я осторожно вошел в дом.

Мы опоздали. Здесь жили четверо нумантийцев — мужчина, его жена и двое сыновей. Не знаю, что привело их в Сайану. Все четверо были мертвы, задушены шелковыми шнурами Товиети, а дом разграблен подчистую.

Выругавшись, я побежал к лошади. Когда я вскочил в седло, откуда-то донесся презрительный смех, хотя поблизости никого не было видно.

Со следующим адресом нам повезло больше, хотя мне едва не пришлось свернуть челюсть пожилому мужчине, чтобы убедить его уйти. Он назойливо втолковывал мне, что живет в этом городе с раннего детства, что кейтцы — его друзья, и ничего плохого с ним не случится. Я подтащил его к двери и указал на кучку ухмылявшихся сайанцев, которых сдерживала лишь грозная фигура Карьяна. Он взглянул на своих соседей, бывших «друзей», и мне показалось, что у него разорвется сердце. Тем не менее он, его пожилая жена и взрослый сын беспрекословно выполнили приказ. Когда мы отъехали, я услышал торжествующие крики: кейтцы принялись грабить опустевший дом.

В трех других домах все прошло гладко и быстро.