Киш бен-Авиэйл потребовал немедленного прибытия сына к нему в Гив’у. Шаул передал, что скоро будет. В его стане продолжалось ночное заседание Совета, и всё ещё не было решения, как встретить колонну филистимлян. Одни считали сопротивление невозможным – у врага слишком явное превосходство в солдатах и вооружении. Они предлагали просить пощады, в крайнем случае, выдать Йонатана и его людей, а потом выкупить.

Других возмущало такое позорное предложение.

Король Шаул мрачно слушал, не произнося ни слова. Подошёл вестовой и прошептал на ухо последнее донесение с дороги, по которой шла колонна. Шаул кивнул и отправил вестового к командующему Авнеру, велев повторить донесение.

Куда точно направляется колонна должно было стать ясно только к вечеру. Пока Шаул и Авнер решили съездить в Гив’у. Совет не возражал.

Войдя и поцеловав отца, Шаул сел на скамью напротив старика и ждал, что тот скажет. Авнер остался стоять на пороге. Он громко глотал воду, подняв над головой розоватый медный кувшин с узким горлом.

Несколько минут Киш молча любовался сыном. «Шаул» означает «выпрошенный»: мальчик родился после многолетних ожиданий и просьб Киша и его жены к Господу. Зато уж какой это был сын! И работник, и защитник, а вот теперь – первый король народа иврим.

– Ты помнишь, как готовился принести в жертву сына своего Ицхака наш праотец Авраам? – сказал наконец Киш.

– Помню, отец, – кивнул Шаул.

– И он убил бы Ицхака, не останови ангел руки Авраама, верно? – продолжал Киш.

– Да.

После первых же слов Шаул знал, для чего позвал его отец.

– Нет у тебя силы, – старик стукнул кулаком по столу. – Наши северные племена присоединились только на словах. Половина надела Эфраима уже занята филистимлянами. Теперь и кнаанеи выйдут на войну против нас, даже гиргаши того и гляди поднимут меч на Гив’у. – Киш отпил воды из чашки, обтёр рот и продолжал: – Ты был ещё мальчиком во время боёв у Эвен-Аэзера, а я там воевал и знаю, какой разгром могут учинить нам филистимляне. Они просто истребят всё наше племя Биньямина, включая Йонатана и его ребят. И тебя, старого дурня! – обернулся он к Авнеру. – Где ты был, когда Йонатан рубил филистимлян? Почему не удержал мальчишек?

– Не был он тогда с Йонатаном, – поднял от земли тяжёлый взгляд Шаул. – Всё случилось по дороге в стан.

– А и был бы – не остановил, – Авнер рассёк воздух ребром руки. – Я очень уважаю тебя, брат мой Киш, но если ты уговоришь короля выдать Йонатана филистимлянам, то пусть заодно выдаст и меня. Командовать после этого я не смогу.

Киш покраснел и сжал кулаки

– Уйди! – прохрипел он Авнеру.

Тот потёр горбатую переносицу и вышел. Король остался вдвоём с отцом.

– Йонатана придётся выдать, – внятно сказал старик. – Я отдам всё, чтобы потом выкупить моего внука.

– Нет, – проговорил Шаул. – Прости, отец, но – нет!

Киш изумлённо поглядел на сына, потому что это было первое «нет», услышанное им от Шаула. Тот смотрел отцу в лицо и не отводил взгляда.

– Уйди и ты! – приказал Киш.

Шаул поднялся и, не обернувшись, вышел. В тени под оливой, сидя на земле раскинув ноги, его ждал Авнер.

– Идём, – мрачно проговорил король, направившись к своему новому дому. У входа обернулся:

– Подожди там в саду. Я быстро.

Ахиноам уже знала, что король в Гив’е, но думала, что у него не будет времени заглянуть домой. Едва он появился на пороге, Ахиноам передала старшей дочери свой моток с шерстью и устремилась навстречу мужу.