Очертания скал то становились круглыми и мягкими, то пугали диким видом, а на горизонте возникали острые края пролома в горной цепи. Поднимаясь, дорога проходила через леса, всё более густые, в тени там паслись стада коз и овец. Элдаа опять сказал, что у пастухов появился король, но Фихол снова не обратил внимания на его слова, поражённый разнообразием деревьев и цветов в кнаанском лесу. Солдаты тоже с удивлением смотрели на расстилавшийся перед ними травяной ковёр. По берегам ручьёв, живых или уже высохших, встречался клён и лавр, платан и дикая слива, боярышник и изящное с золотистой листвой деревце, название которого на здешнем языке напомнило филистимлянам бранное слово. Услышав его, солдаты захохотали на весь лес и больше не восхищались щедростью богов к Кнаану.

Филистимляне двигались через земли, населённые иврим из племени Эфраима. Никто не убегал, не прятался от солдат, и Фихолу это казалось странным. Дети разглядывали чужеземцев в юбках и с голыми ногами, только женщины держались подальше и кутали лица в платки, потому что испокон веку все солдаты вели себя одинаково. Наместник приказал своему отряду не грабить население и не хватать понравившихся женщин, как они привыкли, пообещав, что когда подойдут основные силы, он отменит запрет. Филистимляне ехали, повязав головы от солнца платками – как местные жители. Шлемы с петушиными перьями были подвешены к поясам и раскачивались в такт шагам мулов.

Заночевали в масличной роще, поставив палатки под деревьями. Ночью проснулись от крика куропатки, которую, наверное, ужалила змея. Фихол вышел из палатки и присоединился к своим солдатам, которые присели за линией лагеря, справляя нужду.

Неприятное волнение охватило филистимлян. Им хотелось, как бывало, весело окликать друг друга, но они молчали, глядя на звёзды, такие тяжёлые, пророчащие каждому его судьбу, которую не хотелось узнать. Солдаты побывали во многих землях, но ещё никогда не чувствовали такой близости неба. Всё стало безразлично, захотелось уйти с этого места, но не домой, а куда-нибудь, где всегда стоит вот такая же тишина, а тропа, по которой идёт человек, переходит прямо в Млечный путь, близкий и манящий. Молча расходясь по палаткам, воины говорили себе, что Кнаан – это совсем не страшно, что боги создали его для Филистии, и что до них здесь не раз проходили карательные отряды басилевса, теперь просто настал час окончательно захватить страну – только и всего.

На рассвете отряд вошёл в селение иврим. Филистимляне умылись у колодца, поели и, пополнив запас воды, двинулись дальше.

Глава 5

В Гив’ат-Шаул из королевского стана прибыли двое: Авнер бен-Нер и Ахимелех бен-Ахитув. Авнер хотел посмотреть, чему научилась «молодая тысяча» Йонатана, Ахимелех бен-Ахитув приехал на жертвоприношение.

Запыхавшиеся воины расселись вокруг Авнера бен-Нера, ожидая его оценки.

Авнер тёр пальцами горбатую переносицу. Сбоку из-за ввалившихся щёк нос его выглядел особенно длинным.

– Оленьему бегу вы научились неплохо, – сказал военачальник, – он пригодится вам, чтобы догонять врага. Но прежде нужно его разбить. Поэтому сейчас я вам покажу лисий бег, которым мы подбираемся к переднему ряду лучников.

Авнер бен-Нер подозвал ближайшего солдата, велел ему взять лук и дротик, снять бронзовые наконечники со стрел и отойти на триста шагов. Сам встал напротив. Солдат опустился на колено, наложил на тетиву стрелу и положил дротик на песок рядом с собой. Закончив приготовления, он поднял руку. Авнер бен-Нер обернулся к Йонатану, и тот громко ударил в щит.

Авнер бен-Нер побежал на молодого солдата. Тот прицелился, но Авнер петлял, подпрыгивал и приседал и, как солдат ни старался, он всё равно промахнулся. С уже совсем близкого расстояния солдат ещё успел швырнуть дротик.