К утру двести трупов были свалены в яму подальше от Бет-Лехема. Ещё один холм – память о незваных чужеземцах – вспух над пустыней Йеѓуда. Доспехи врагов и их оружие перешли в собственность старейшин селения. После благодарственных жертвоприношений к королю Шаулу отправили гонца с сообщением о победе, а солдаты задержались ещё на день, чтобы помочь жителям навести порядок в хозяйствах. В честь победителей устроили большой праздник, их просили остаться и погостить, но солдатам уже не терпелось вернуться в стан. Вперёд отправили гонца – к Совету с новостями и к князю Яхмаю с секретным поручением.

К их прибытию все, кто был в стане, построились у жертвенника. Авнер бен-Нер протрубил в шофар, приветствуя Героев. Их провели в середину строя.

– Рассказывайте! – приказал командующий.

Давид обернулся к князю Яхмаю. Тот вышел вперёд, встал против короля Шаула и громким голосом начал:

– Не говорил ли король иврим, что хочет, чтобы вместо выкупа за дочь обрезали сотню филистимлян?

– Верно, – признал Шаул при общей тишине.

– Сыпь! – обернулся Яхмай к Героям.

И тогда Элиэзер бен-Додо снял с плеча мешок.

В первую минуту никто не понял, что это, и все склонились над кровавой кучкой на песке. Рыжий Иоав, захлёбываясь хохотом, заорал на весь стан:

– Да это же...! – он не мог выговорить больше ни слова.

Теперь смеялись все – и те, кто участвовал в походе, и те, кто оставался в стане.

– Двести штук! – выкрикивал, подпрыгивая, Асаэль. – Новые, свежие! Кто хочет пересчитать?

– Или поменять свой? – подхватил Рыжий. – Торопитесь!

– Ну, – сказал командующий королю, когда оба вдоволь нахохотались. – Объявляй, когда быть свадьбе.

– В новолуние, – громко сказал Шаул. – Завтра начнём готовиться. Пошлём приглашения во все концы Земли Израиля.

В стороне, неподалёку от палатки Шаула сидели связанные ивусейские пленные. Им хорошо было видно «подношение даров» ивримскому королю.

– Дикари! – плевался ивусейский князь. – Веселье диких!

В этот вечер пришёл выкуп из Ивуса, и слуги из ивримского стана отвели пленных к воротам их города.

«Сказал Давид:

– Легко ли стать зятем короля? Я ведь человек бедный и презренный.

И доложили Шаулу: вот слово Давида.

И сказал Шаул:

– Так скажите Давиду: король не хочет выкупа, а только обрезания ста филистимлян, врагов<...>

Встал Давид и пошёл, сам и его люди. И убил Давид двести филистимлян, и принёс крайнюю плоть их, и представили это сполна королю, чтобы сделался Давид зятем королю <...>»

Глава 5

Обе дочери короля Шаула были старше Давида. Ему исполнилось девятнадцать, Михаль – двадцать один, а Мейрав – двадцать три года.

Сёстры отличались и внешностью, и характером – первые принцессы израилевы. Мейрав походила на мать гладкой кожей смуглого, с постоянно серьёзным выражением лица. Как и Ахиноам, она вечно воевала за порядок в домашнем хозяйстве и была равнодушна к почестям, которые ей воздавали с тех пор, как Шаул стал королём. Мать была для неё примером, крепкое хозяйство и большая семья – желанной целью. Она исполняла всё, что положено старшей дочери короля, но при каждой возможности старалась избежать многолюдных сборищ, потому что, как и отец, была очень застенчива.