Она быстрыми шагами прошла через зал к невысокому белому трону, подчеркнуто грубо высеченному из мрамора. Это было место короналя, а сегодня, в его отсутствие, – ее как регента. Она поглядела налево – там, как всегда, сидел элегантный, несмотря на некоторую непропорциональность сложения, фехтовальщик Септах Мелайн. С юных дней он был ближайшим другом и советником Престимиона, и к его словам корональ прислушивался, пожалуй, не менее внимательно, чем к мнению самой Вараиль. Септах Мелайн ответил Вараиль обеспокоенным, едва ли не печальным взглядом. Гиялорис… Навигорн… Дембитав… Все они, казалось, тоже были встревожены. Один только высоченный Мондиганд‑Климд, маг из су‑сухирисов, как всегда хранил на обоих лицах непроницаемое выражение

– Я уже знаю, – обратилась к собравшимся Вараиль, – что понтифекс нездоров. Может ли хоть кто‑нибудь сказать мне, насколько серьезно его недомогание? – Она повернулась к представителю понтифекса: – Фраатейкс Рем, если я не ошибаюсь, это известие поступило прежде всего к вам?

– Да, госпожа. – Маленький, очень аккуратный седовласый Фраатейкс Рем на протяжении вот уже девяти лет был официальным представителем понтифекса в Замке – по сути послом старшего монарха при младшем. К груди его туники из мягкого, похожего на бархат серо‑зеленого материала была прикреплена затейливо переплетенная золотая спираль – символ Лабиринта. – Я получил сообщение вчера вечером. После никаких депеш не поступало. Нам не известно ничего, кроме того, о чем вы, конечно, уже осведомлены.

– Это был удар, не так ли? – прямо спросила Вараиль, никогда не затруднявшая себя слишком тщательным выбором слов.

Представитель понтифекса заерзал на месте. Вараиль не без смущения заметила, насколько откровенно этот опытнейший дипломат, всегда чрезвычайно уравновешенный и уверенный в себе, проявляет свое волнение.

– Его величество почувствовал сильный приступ головокружения, не мог опираться на левую ногу, а его левая рука потеряла чувствительность. Его уложили в постель и поручили заботам магов. Мы ждем дальнейших сообщений.

– Судя по описанию, я назвала бы это ударом, – сказала Вараиль.

– Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть ваше предположение, госпожа.

– Ваше высочество, удар не всегда приводит к плачевным результатам, – заговорил Иеган из Малого Морпина, флегматичный и абсолютно лишенный чувства юмора принц, чье присутствие в совете долго удивляло Вараиль. – Часто бывает, что люди, перенесшие его, живут после этого еще много лет.

– Благодарю за уточнение, принц Иеган. – Она вновь обратилась к Фраатейксу Рему: – Не могли бы вы сказать нам, как себя чувствовал понтифекс в последнее время? Был ли он здоров?

– Именно так, госпожа, бодр и энергичен. Конечно, с необходимыми поправками на возраст. Но он всегда был чрезвычайно деятельным человеком.

– Хотелось бы узнать по крайней мере, сколько ему все‑таки лет! – воскликнул Септах Мелайн. – Восемьдесят пять? Девяносто? – Он вскочил с места и зашагал по небольшому залу. Благодаря длинным ногам и легким пружинистым движениям, он преодолевал расстояние от стены до стены в несколько шагов.

– Возможно, даже больше, – сказал Иеган.

– Он сорок с лишним лет занимал трон короналя, – прохрипел Навигорн Гоикмарский – когда‑то очень сильный и влиятельный человек, знаменитый военачальник; за последние годы, однако, он сильно располнел и утратил прежнюю быстроту движений. – А после этого еще двадцать лет – трон понтифекса. Я, кажется, не ошибаюсь. Следовательно…

– Все правильно. Следовательно, он должен быть очень стар, – резко проговорила Вараиль.