17

– Переговоры, – сказал Деккерет. Он, казалось, был искренне восхищен этой странной идеей. – Нас приглашают на переговоры!

– Сначала он пытается прикончить вас при помощи шлема, а затем призывает на переговоры! – смеясь, воскликнул Септах Мелайн. – Похоже, что этот парень намерен перепробовать все способы. Вы, конечно, откажетесь?

– Пожалуй, нет, – сказал Деккерет – Он уже проверил нас. И теперь, когда мы показали ему, что Динитак способен отразить его нападения, я думаю, он понял, что мы не так уж просты, как ему казалось, и решил сменить мелодию на новую, более приятную для слуха. А мы ведь должны узнать, что же это за мелодия, правда?

– Но переговоры? Переговоры? Мой лорд, корональ не заключает мирных сделок с теми, кто отрицает его священную власть, – заявил Гиялорис самым серьезным тоном, как будто давал наставление. – Он просто уничтожает их. Он отмахивается от них, словно от комаров. Он не вступает в обсуждения ни по поводу каких‑либо уступок во власти, которых у него выпрашивают, ни по поводу территорий, которые он, как кто‑то рассчитывает, может уступить, ни по какому‑либо другому поводу. Корональ не должен вообще никоим образом идти навстречу таким тварям, как эти.

– Я и не собираюсь идти им навстречу, – ответил Деккерет, чуть заметно улыбнувшись непоколебимой суровости старого Великого адмирала. – Но наотрез отказываться выслушать предложения добродетельного графа Мандралиски, вернее, великого и могущественного понтифекса Гавирала, так как я вижу, что именно Гавирал приглашает нас на эту встречу… нет, я думаю, что такая позиция была бы ошибочной. Мы должны по крайней мере выслушать их. Эти переговоры вытащат их из Ни‑мойи, что позволит нам избежать необходимости осаждать город и причинять ему неизбежный в этом случае вред. Мы немного побеседуем с ними, а затем, если потребуется, будем сражаться. Но все преимущества на нашей стороне.

– Вы уверены? – усомнился Динитак. – Да, у нас есть армия. Но я напоминаю вам, Деккерет, что мы на вражеской территории, очень далеко от дома. Так что, если Мандралиске удалось собрать силы близкие по численности к нашим собственным…

– На вражеской территории? – вскричал Гиялорис. – Нет‑нет! Что вы такое говорите, мой мальчик? Мы находимся на Зимроэле, где монета его величества понтифекса все еще остается единственным законным платежным средством, – я имею в виду понтифекса Престимиона, а не эту безмозглую марионетку Мандралиски. Имперские декреты все так же остаются здесь главными законами. Лорд Деккерет, присутствующий здесь, – король этой земли. Да и сам я родился здесь, не более чем в пятидесяти милях от тех мест, которые вы называете вражеской территорией. Как вы можете, Динитак, говорить такие слова? Как..

– Не волнуйтесь, почтенный Гиялорис, – успокоил Деккерет. Он уже прилагал все силы, чтобы сдержать смех, так как засмеяться значило бы страшно обидеть старика. – Некоторый смысл в том, что сказал Динитак, все же есть. Конечно, пока что мы не можем говорить о том, что находимся на враждебной территории, но мы не знаем, как далеко вверх по реке мы успеем подняться, прежде чем положение изменится. Ни‑мойя объявила себя независимой. Клянусь Хозяйкой, они даже провозгласили своего собственного понтифекса! Начали чеканить свои собственные монеты с глупой рожей Гавирала – вот и все, что мы о них знаем. Пока мы не восстановим порядок, нам все же придется думать о Ни‑мойе как о вражеском городе, а о прилегающих к ней землях как о враждебной территории.

Они расположились лагерем на северном берегу Зимра, еще сравнительно недалеко от Пилиплока, в уютной, но лишенной особой привлекательности сельской местности со множеством холмов, по склонам которых были разбросаны ухоженные фермы.