Когда на стол поставили тарелки с бело‑розовой рыбой квааль, отваренной в белом вине, Вараиль сменила тему:

– Вы, конечно, знаете, что Престимион уехал в Лабиринт?

– Септах Мелайн сказал мне об этом, как только я вошел в Замок Корональ будет долго отсутствовать?

– Думаю, столько, сколько потребуется, – Вараиль подняла на него взгляд своих огромных темных блестящих глаз, который вдруг стал невероятно испытующим. – На сей раз он возвратится в Замок, когда покончит с делами. Но его следующая поездка туда…

– Да. Я знаю, госпожа.

– Вам вовсе не требуется делать изумленный вид. Для вас, Деккерет, это будет означать путь к величию. Но для меня… для лорда Престимиона… для наших детей…

Ее взгляд стал вдруг словно укоряющим, и это неожиданно сильно задело Деккерета. Неужели она считала его настолько бесчувственным, неспособным понять всю сложность ситуации, перед лицом которой она оказалась? Но из любви к ней он сдержал готовую вырваться резкость.

– По правде говоря, Вараиль, – мягко проговорил он, – смерть понтифекса означает для всех нас одно и тоже: перемену. Огромную и непостижимую перемену. Вы с семьей и близкими переселяетесь в Лабиринт, я надеваю корону и занимаю место на троне Конфалюма. Неужели вы думаете, что я меньше, чем вы, страшусь предстоящего?

Она немного смягчилась.

– Мы не должны ссориться, Деккерет.

– А разве мы ссоримся, госпожа? Она оставила вопрос без ответа.

– Из‑за этих неприятностей мы оба стали излишне нервными. Я хотела лишь повидать друга. Ведь мы друзья, не гак ли?

– Вы же знаете, что да

Он протянул руку к бутылке с вином, чтобы вновь наполнить бокалы. Вараиль одновременно тоже потянулась к бутылке; их руки столкнулись, бутылка повалилась. Деккерет едва успел поймать ее, прежде чем она опрокинулась Оба рассмеялись над своей неловкостью, в которой было повинно обуревающее их волнение, и этот смех сразу же разрядил возникшую было между ними напряженность.

Она была права, и Деккерет это знал. Ей предстояло принести большую жертву, отказаться от родного, знакомого прекрасного мира и поселиться в очень далеком и неприятном месте. Тогда как он занял бы положение, к которому готовился в течение десяти с лишним лет и которое принесет ему почет и славу. И справедливо ли сравнивать ожидающие их перспективы? Он приказал себе быть более нежным с нею.

– Давайте поговорим о другом, – сказала Вараиль. – Вы уже виделись с леди Фулкари после возвращения в Замок?

Деккерет нашел перемену темы неудачной

– Еще нет, – суховато ответил он – А была ли для этого какая‑то особая причина?

Вараиль, казалось, была взволнована.

– Только та, что она очень скучала без вас. Вас не было здесь больше недели… Я думала, что и вы тоже..

– … Так же сильно соскучился по ней, – закончил фразу Деккерет, когда стало ясно, что Вараиль или не может, или не хочет сделать это сама. – Да, действительно, я хочу ее видеть. Конечно, хочу. Но не прежде всего. Мне нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. Если бы вы не пригласили меня к себе сегодня, то я провел бы вечер в одиночестве, отдыхая после поездки, обдумывая будущее, рассматривая его возможное развитие.

– В таком случае, я прошу прощения за то, что оторвала вас от размышлений, – отозвалась Вараиль. Не требовалось особой проницательности, чтобы уловить в ее тоне едкие нотки. – Я‑то, говоря о каких‑то других ваших планах, имела в виду совершенно определенное: что вы, возможно, предпочтете провести этот вечер с Фулкари.