Они быстро обнялись, и Динитак ушел.

Деккерет взлетел по древней истоптанной лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. «Лорд Деккерет, – без конца звучало в его голове. – Лорд Деккерет! Лорд Деккерет! Лорд Деккерет!» Поразительно! Невероятно!

Хотя этого пока что не произошло. С тех пор как в Норморке он получил сообщение, вынудившее его немедленно покинуть город, не поступало никаких новых известий. Это он узнал от Септаха Мелайна, первого из членов совета, с кем Деккерет столкнулся, войдя во внутренний Замок

Длинноногий фехтовальщик поджидал его на небольшой площади перед сокровищницей лорда Пранкипина, куда вели Девяносто девять ступеней.

– Вы быстро добрались, Деккерет! Мы рассчитывали увидеть вас только завтра.

– Я выехал, как только получил сообщение. А где Престимион?

– Думаю, что где‑то в среднем течении Глэйдж, на полпути к Лабиринту. Он примчался как стрела из Фа, едва мы успели получить новости, минуты три поговорил с леди Вараиль, развернулся и понесся на юг. Хочет отдать дань уважения старику Конфалюму, пока еще имеется такая возможность. Странно, что вы не встретили его по дороге.

– Значит, Конфалюм еще…

– Жив? Насколько мы знаем, да, – ответил Септах Мелайн. – Конечно, нам здесь требуется чертовски много времени для того, чтобы доподлинно узнать, что же происходит внизу. Фраатейкс Рем говорит, что удар не был сильным.

– А можно ли ему доверять? Ведь в его интересах, чтобы все как можно дольше считали, что его хозяин понтифекс продолжает дирижировать танцами. Ведь бывали случаи, когда смерть понтифекса скрывали по нескольку недель. Даже месяцев…

– Что я могу на это сказать, дружище? – сказал Септах Мелайн, пожимая плечами. – Лично я предпочту, чтобы Конфалюм оставался понтифексом еще лет пятьдесят. Хотя понимаю, что у вас вполне может быть иное мнение на этот счет.

– Нет. – Деккерет схватил Септаха Мелайна за запястье и почти вплотную приблизил к нему лицо. Он относился к числу тех очень немногих принцев Замка, кто стоя мог смотреть Септаху Мелайну прямо в глаза. – Нет, – повторил он негромким, глухим голосом. – Здесь вы абсолютно не правы, Септах Мелайн. Если Божеству будет угодно когда‑либо сделать меня короналем… что ж, я буду готов исполнить свои обязанности, в какой бы день и час это ни случилось. Но я никоим образом не стремлюсь к тому, чтобы это произошло преждевременно. И любой, кто думает иначе, глубоко заблуждается.

Септах Мелайн улыбнулся.

– Не горячитесь, Деккерет! Я не имел в виду ничего обидного. Абсолютно ничего. Пойдемте, я провожу вас до дому. Вы успеете слегка освежиться после поездки. Совет соберется сразу после полудня в тронном зале Стиамота. Вам тоже следовало бы прийти, если, конечно, хотите.

– Я приду, – пообещал Деккерет.

Но собрание совета оказалось даже не бесполезным, а просто бессмысленным. О чем должна была идти речь? Самые верхние уровни управления находились в своеобразном параличе. Понтифекс перенес удар, возможно был на грани смерти; мог даже уже умереть. Корональ уехал в Лабиринт, чтобы, как это было принято, навестить старшего монарха на одре болезни. Чиновники в обеих столицах жили и трудились как обычно, зато министры, управлявшие ими, не решались что‑либо делать, ибо опасались, что не сегодня‑завтра им придется освободить места для людей нового правителя.

Не имея никаких достоверных сведений, члены совета могли только делать благородные заявления, выражая надежду, что к понтифексу вернется прежнее здоровье и он будет продолжать свое долгое и великолепное царствование. Однако печать неуверенности читалась на всех лицах. Когда Конфалюм умрет, некоторым из них предложат присоединиться к администрации нового понтифекса в Лабиринте, а другим, которым новый корональ предпочтет иных людей, придется после многих лет пребывания в самом средоточии власти отправиться в отставку.