Я осторожно распахнул полы жилета. Внутри прозрачного туловища поднимались и опускались легкие; под ребрами билось сердце; а в животе, среди петель кишок, светилась красная точка.

– Смотрите, – сказал я, показывая на красный огонек так, чтобы случайно не коснуться стекла.

Фестина прищурилась, затем резко откинулась назад.

– О господи. Это балрог?

– Пахнет именно им, – сказал я.

– Он у него в животе. Как балрог мог попасть к нему в живот? И как ты мог ощущать запах у него в животе?

Хороший вопрос. Впервые мне пришло в голову, что, возможно, на самом деле я вовсе не ощущаю запахи. Возможно, я просто чувствовал их, примерно так же, как Кайшо могла видеть даже тогда, когда ее глаза были закрыты волосами. Этим могло объясняться и то, почему некоторые пахли словно звуки и цвета – я ощущал запахи не с помощью носа. Или, по крайней мере, не все. Мандазарские королевы могли обладать каким-то тайным шестым чувством, вроде телепатии, – и теперь им обладал и я. Учитывая, что споры балрога, судя по всему, обладали телепатическими способностями, возможно, с такой же легкостью могли чувствовать их и другие телепаты – словно они излучали мощный сигнал на телепатическом канале.

Но обо всем этом можно было подумать и позже.

– Не знаю, как я его почувствовал, – сказал я Фестине. – Просто почувствовал, и все. – Я глубоко вздохнул. – У вербовщика на Целестии тоже был балрог. Я заметил в его животе светящуюся красную точку, но не знал тогда, что это такое.

– О черт, – прошептала Фестина. – Черт, черт, черт. – Она повернулась к Тобиту. – Давай сюда тугодума!

Две минуты спустя мы изучали ультразвуковое изображение внутренностей человека со стеклянной грудью. В животе у него действительно был балрог, но он находился в контейнере размером с горошину, видимо вживленном хирургическим путем. Сам контейнер был прозрачным, и именно потому можно было видеть светящуюся внутри спору; однако от него к кишечнику тянулись тонкие черные трубочки, а к позвоночнику вели несколько проводов.

– Вероятно, какая-то система жизнеобеспечения, – предположил Филар. – Через эти трубочки проклятый мох, видимо, получает питательные вещества прямо из его пищеварительной системы.

– И все прозрачное, – заметил Флебон. – Балроги нуждаются не только в пище, но и в свете, верно?

Адмирал кивнула.

– Им необходимо ежедневно получать солнечную энергию – и, видимо, какой-то извращенец сделал его грудную клетку прозрачной, чтобы свет попадал внутрь. Выглядит, конечно, чудовищно, зато работает. Вот почему он ходит в одном жилете – рубашка бы не пропускала свет.

– Но кому нужен балрог в животе? – спросил Дэйд. – Если этот стеклянный контейнер случайно разобьется…

– Вряд ли он из настоящего стекла – так же, как и грудь этого типа. И то и другое сделано из какого-то прозрачного полимера, вероятно, прочного как броня.

– Но зачем вообще держать внутри себя балрога? – не унимался Бенни. – Опасного маленького паразита, который может видеть будущее и читать мысли…

Что-то щелкнуло у меня в голове.

– Система связи, – выпалил я.

– В смысле? – Флебон уставился на меня.

– Фестина говорила, что некоторые считают, будто балроги находятся в телепатическом контакте друг с другом, независимо от расстояния между отдельными спорами. Предположим, кто-то придумал способ использовать балрогов в качестве, так сказать, передатчиков. Вживляешь одного внутрь себя, подсоединяешь его к своему мозгу – с помощью тех самых проводов, которые идут прямо к спинномозговым нервам, – а затем используешь его как нечто вроде ретранслятора.