— К черту, человеческая кровь для дерьма, — пробормотал он, потирая виски так, будто трение запустит его мозги. — Знаешь что? Я, правда, не могу сейчас об этом разговаривать… и я не веду себя как мудак. Я в прямом смысле ничего не соображаю.

— Я найду кого-нибудь. — айЭм встал и подошел к двери, разделяющей их комнаты. — А потом ты должен, наконец, решиться. У тебя два часа.

— Ты возненавидишь меня? — выпалил он.

— Из-за них?

— Да.

Он ответил не сразу. И кот перестал мурлыкать, рука айЭма замерла у его горла.

— Не знаю.

Трэз кивнул.

— Достаточно честно.

Дверь закрылась, и его брат был уже в пути, когда мозг Трэза изрыгнул эй-погоди.

— Не Селена, — выкрикнул он. — айЭм! Эй! Только не Селена!

Он и в хорошую ночь не доверял себе рядом с этой женщиной… последнее, что ему нужно, приблизиться к ней сейчас.

Глава 27

Постучав в дверь перед собой, Роф не понимал, что вообще творит. Может, ему повезет, и никто не ответит.

Ему нужно больше времени, прежде чем делать что-то вроде этого…

Не судьба. Дверь открылась, и раздался низкий голос:

— Привет. В чем дело?

Пытаясь придумать ответ, он закрыл глаза за своими очками.

— Зи…

— Да. Привет. — Брат прокашлялся. Что указало на молчание. — Да. Хм. Так, как ты?

Внезапно раздался плач малышки — словно вселенная послала ему пинок под яйца.

— Эм, слушай, я только собирался разбудить ее. Не против?

Роф пропустил волосы сквозь пальцы.

— Нет, нет, все нормально.

— Хочешь, чтобы я потом заглянул в твой кабинет?

Он задумался, как выглядела комната, и окрасил пространство в соответствии с тем, что рассказывала ему Бэт. Загроможденная. Уютная. Радостная.

Розовая.

До встречи с Бэллой, Зи бы скорее сдох, чем подписался на интерьер в подобной гамме.

— Роф? Ты что здесь делаешь?

— Я могу войти?

— Э… да, конечно. В смысле, Бэлла занимается, поэтому мы относительно одни. Но тебе лучше быть…

Вжииииииих!

— …аккуратней с тем, куда наступаешь.

Роф поднял ногу, игрушка, которую он смял, со свистом наполнилась воздухом.

— Блин, я сломал ее?

— Ну, кажется, это собачья игрушка. Да, вроде бы я взял ее у Джорджа, на первом этаже. Заберешь?

— У него достаточно игрушек. Пусть остается у Наллы.

Закрыв дверь, Роф с болью осознал, что они говорили каждый о своем ребенке… только ребенок Рофа был с хвостом и четырьмя лапами.

По крайней мере, не нужно беспокоиться о том, что Джордж унаследует его трон или слепоту.

— Ты можешь сесть на изножье кровати, если пройдешь пятнадцать футов вперед, — голос Зи донесся из глубины комнаты.

— Спасибо.

Он не особо хотел садиться, но если останется стоять, то ему непременно захочется пройтись, и вскоре он запнется за что-нибудь, и это будет не игрушка.

Зи в углу тихо заговорил с дочкой, слова выходили напевом, словно песня. В ответ доносилось всевозможное воркованье.

А потом раздалось кое-что поистине ужасающее:

— Па-па.

Роф поморщился за очками, решив, что лучше покончить с этим.

— Бэт хочет, чтобы я поговорил с тобой.

— О чем?

Он представил Зи, которого так хорошо знал — брата, который, по его убеждению, мог взорваться и прихватить с собой еще дюжину: стрижка под череп, лицо со шрамом, глаза черные и непроницаемые, словно акульи, до появления Бэллы.