Логично. В те времена они ни разу не видели, чтобы он вел себя так по отношению к женщине.

А потом, когда он вернулся с кухни с беконом и шоколадом, которые должны были удовлетворить ее голод после превращения, его братья стояли перед Бэт на коленях, низко склонив головы, воткнув кинжалы в пол.

Они признали в ней свою королеву. Даже если в то время она не знала этого.

— Мой господин?

Роф, нахмурившись, посмотрел через плечо.

— Привет, Советник, как дела?

Сэкстон подошел к нему, и запах его настроения не сулил ничего хорошего.

— Я должен поговорить с вами.

Роф закрыл глаза за своими очками.

— Уверен, что это так, — пробормотал он. — Но я иду к моей Бэт.

— Это срочный вопрос. Я только что вернулся от…

— Слушай, без обид, но я дожидался прихода своей шеллан последние… черт, даже не знаю, как долго.

Этой ночью она была важнее всего.

— Когда я закончу, если будет время, мы поговорим. — Он склонил голову. — Джордж. Веди меня к Бэт.

— Мой господин…

— Старина, как только — так сразу. И ни секундой раньше.

Двигаясь быстро и эффективно, они с псом взбежали по парадной лестнице и устремились к двери, ведущей на третий этаж…

Сердце екнуло на ровном месте, отчего он запнулся, и пришлось выбросить руку и ухватиться за стену.

Странное ощущение тут же прошло, чувство равновесия восстановилось само, он снова твердо встал ботинками на пол.

Роф повертел головой по сторонам, будто все еще мог полагаться на зрение. Но к нему ничего не приближалось. Никто не толкал его сзади. Никаких диких порывов ветра из гостиной в другом конце коридора. Ни игрушек, о которые он мог споткнуться.

Странно.

Ну и черт с ним. Он просто хотел попасть к своей Бэт… и он чувствовал, что она наверху, в их личных комнатах.

Ждала его.

Ступив на последнюю лестницу, Роф вспомнил о своих родителях. Из того, что ему рассказывали, они очень сильно хотели его. По этому вопросу не было разногласий. О нем молили, усердно старались, чтобы он появился на свет, просили у судьбы удачи.

Хотел бы он, чтобы у них с Бэт было подобное согласие. На самом деле, хотел.

***

Когда Ана услышала свое имя, словно с большого расстояния, ей казалось, будто она тонет.

Находясь в трясине глубокого беспамятства, она знала, что ее призывали, и она хотела ответить на зов. Это был ее супруг, ее возлюбленный, ее хеллрен, он говорил с ней. Но она не могла дотянуться до него, ее воля была скованна каким-то внушительным весом, который отказывался отпускать ее.

Нет, не вес. Что-то новое в ее теле, что-то незнакомое ей.

Наверное, дитя, подумала она с ужасом.

Но все должно быть иначе. Дитя, зародившееся в ее утробе, должно было стать благословением. Удачей, подарком Девы, который бы гарантировал престолу следующего Короля.

И, тем не менее, она ощутила слабость именно после жажды. Она утаивала симптомы и беспокойства, насколько это было возможно, огораживая любимого от озабоченности, которая расцветала в ней. Но она проиграла эту битву, упав на пол рядом с ним на том празднестве…

Последнее, что она услышала — как Роф кричит ее имя.

Глотая, она ощутила знакомый пышный вкус его крови, но стремительная сила, которая приходила из его вены, не хлынула к ней.

Болезнь предъявляла права на нее, шаг за шагом лишая способностей и сил.

Что бы это ни было, она умрет от этого.

Прощай… она хотела попрощаться с Рофом.