— Твой отец явился перед нами в вечер своей смерти.

Когда Брат выпрямился, его глаза были уверенными. Как и его выражение. Все его тело.

От вспышки гнева Роф сжал кулак. Последнее, что могло потревожить священную надежду, охватившую его — напоминание о той потере… тогда он на вороном жеребце несся в замок, через леса, рискуя собственной жизнью, чтобы успеть вовремя.

Воистину, как бы он ни хотел, чтобы эта глава его жизни не тревожила разум, воспоминания вернулись к нему со всей четкостью: в дневные часы он страдал от ранения, он рухнул без сознания в своих комнатах. Рана не давала ему дематериализоваться, но ему хватило сил покинуть замок. Тогда с ним связалась одна из Семей Основателей.

Когда он уходил с приходом ночи, то не собирался возвращаться до рассвета.

Через час за ним пришло Братство.

К тому времени, как он вернулся в замок, было слишком поздно. Его отец умер.

И что до внешнего вида, то причины некоторых смертей были очевидны: убитые, изуродованные, умершие от старости… но его отец выглядел заснувшим, его тело было вымыто и облачено в церемониальные одежды, волосы собраны, руки в перчатках, ноги — в обуви, будто он собирался войти в могилу.

— Что ты такое говоришь? — Роф покачал головой. — Я не могу…

Очередной шепот на ухо:

— Посмотрите на ее ногти.

Когда глаза Аны открылись и округлились при виде Брата, Роф наклонился к ней и поцеловал в лоб. — Не волнуйся, любовь моя.

Она мгновенно успокоилась от его прикосновения и голоса, глаза закрылись, но она продолжила пить.

— Вот так, — пробормотал он. — Бери все, что я даю тебе

Когда он убедился, что она снова успокоилась, он посмотрел на ее руки и нахмурился. Ногти… посинели.

Руки его отца были в перчатках.

— Возвращайся, — сказал он Брату. — Я отправлю за тобой.

Торчер кивнул и подошел к двери. И прежде чем уйти четко сказал: — Не позволяйте ей есть ничего, что не было проверено.

Яд? Это был… яд?

Когда дверь в их спальню снова закрылась, Роф ощутил, как его накрыло странное спокойствие: к нему пришла сила и цель, пока Ана продолжала пить из его вены, мелкие глотки стали больше. И чем больше она брала, тем быстрее исчезал мертвенный цвет на ее ногтях.

После смерти отца он остался совсем один… пока к нему не привели Ану, она стала не только поводом для его дыхания и сердцебиения, но и смыслом его правления на троне.

Сама мысль, что его отца убили? И что пытались убить его любимую?

Вспомнив выражение на лице Торчера… он знал, что при дворе у него были враги. Враги, способные на убийство.

В груди закипел гнев, меняя его изнутри… так закаляется сталь и железо.

— Не волнуйся, любовь моя, — сказал он, сжимая ее ладонь в своей. — Я обо всем позабочусь.

И кровь прольется рекой подобно тем слезам, что ты проливала от боли.

Он был Королем, это верно. Но, в первую очередь, он был хеллреном потрясающей женщины… и он отомстит за нее.

Глава 35

— Из всего, что они говорили, именно это оказалось правильным…

Лежа на гладком полу своей ванной, Трэз прикрыл глаза предплечьем. Он остро осознавал, как опускается член. Весь его бессмысленный секс в течение жизни отбивал всякое желание.

Но еще яснее он осознавал, кто был рядом с ним, лежал на меховом ковре.

Черт, он должен снова накрыть бедра полотенцем…

— Кто «они»?

Схватив махровую ткань, он не смог поднять на Селену глаз.

— Мой народ.