Потом целенаправленно разделила их. Снова соединила. И опять разделила.

В любом виде… это все еще две половинки моркови.

Бросив овощи в раковину, она побежала что было сил.

Это большая лазейка, которая сбережет их обоих.

***

Материализуясь на дворе их пригородного жилища, Кор мгновение собирался с мыслями… хотя солнце уже припекало с востока.

К слову о тех сигналах… он едва успел вернуть Лейлу вовремя. И даже сейчас он сомневался, что преуспел.

Но он сделал все возможное.

Как только он понял, что она также сбита с толку и дезориентирована этим туманом, как и он, Кор взял ее за руку и повел вверх по склону. Он не стал спрашивать, на самом ли деле убежище Братства располагалось на вершине горы… в этом плане он полагался на те же принципы, руководствуясь которыми было построено их более подобающее место обитания в Старом Свете.

Чем выше локация, тем неприступней крепость.

Подгоняя Избранную так быстро, насколько это было возможно, он привел их прямо к опорной стене двадцать футов высотой… очень хороший знак того, что они были близко к ее дому. Проблема состояла в том, что Избранная была слишком взволнована, чтобы дематериализоваться через нее.

Разрываясь от выбора между правым и левым направлениями, он прекрасно осознавал, что от его решения зависит безопасность женщины. Во стольких смыслах.

Он ясно осознавал, что даже если сможет соорудить некое подобие укрытия, что-то способное оградить их от солнечного света в течение всего дня, ее отсутствие будет замечено и возникнут вопросы, когда она вернется на закате. Как она ответит им, не усложнив свою жизнь раз и навсегда, он не знал.

Он выбрал право… в теории, он хотел поступать правильно по отношению к ней, такое направление он и выбрал.

Когда они вышли к хорошо подстриженному, ухоженному кусту… и веренице идентичных собратьев, стало очевидно, что они на пути к главному зданию. Он не повел ее до конца.

Он дошел до первых клумб, а потом отпустил ее руку и прошипел, чтобы она шла быстро… очень быстро.

Его время тоже было на исходе.

Кор лишь мгновение наблюдал, как она бежала вперед, а потом Лейла скрылась в тумане, и он более не слышал даже ее шагов.

Словно она исчезла навсегда.

Какая-то его часть хотела сесть там и позволить солнцу спалить его, но он заставил себя двигаться вниз, пока не уперся — буквально — в дорогу в виде глубокой борозды.

Хотя он видел всего на пять футов впереди себя, поверхность дала ему возможность двигаться вертикально по неровной земле. Он бежал со всех ног, и гравитация была ему подругой, его беспокоило одно — что кто-то поедет в гору и заметит его в свете фар.

Но этого не произошло. Он спустился вниз и, наконец, вырвался из земель, покрытых туманом, сбивающим с пути.

Но его не отпускал тот ужас, который он ощутил, когда впервые проник во мглу. Что, если Лейла не успела вовремя? Что, если кто-то заметил ее и начал задавать вопросы? Что, если…

Он проверил телефон — безуспешно — а потом был вынужден закрыть глаза и сосредоточиться, молясь, чтобы хватило сил и концентрации для дематериализации.

Ему удалось исчезнуть лишь потому, что не мог умереть в незнании, что стало с Избранной.

Кор снова достал телефон, ведомый надеждой на то, что она звонила, и он пропустил звонок, когда спускался с горы. Увы… нет.

Он приблизился к двери в колониальном стиле, от слабого сияния в небе покалывало кожу, как бы предупреждая, а глаза увлажнились… но все исчезло как только он вошел в дом.

Чтобы стать свидетелем вопиющей пьянки.

Для полноты картины не хватало женщин. В воздухе витал запах рома и джина, всюду раздавался искренний смех, наполненный мужской агрессией, присущей празднованию победы.