Окружающая нормальность действительно помогала успокоиться. Но она чувствовала, что нужно попытаться расставить все точки над «и», прежде чем они закормят ее до отвала.

— Парни, я действительно ценю все ваши старания, но мы не знаем, точно ли я берем… — У нее не получилось закончить мысль, как и само предложение.

И сразу же, все, что она съела, попросилось обратно, желудок взбунтовался без предупреждения.

Она едва успела добежать до уборной.

Да, все, что она съела — суп и хлеб — все вышло. И потом, она даже могла бы поклясться, но и желудок и вся ее грудная клетка были пусты, спазмы склонили ее над туалетом, глаза слезились, голова тряслась, а горло словно превратилось в разодранную, болезненную рану.

— Эй, привет.

Конечно же, это была Док Джейн.

— Как дела?

Прошло много времени, прежде чем она смогла что-нибудь сказать. И, постскриптум: с каким же ужасным звуком рвотные спазмы отражались от стенок унитаза.

Когда наступил перерыв в действии, так сказать, она положила свой горячий, потный лоб на руку, протянув другую, чтобы смыть воду в унитазе… и поняла, что у нее не было сил, чтобы нажать на рычаг.

— Думаю, надо отвести тебя к врачу, — сказала Джейн.

— Я думал, ты и есть врач, — рявкнул Роф.

— Это обязательно? — сопротивлялась Бэт.

Но тот факт, что ее снова начало тошнить, в значительной степени послужил ответом на вопрос.

***

Роф стоял совсем рядом с ванной комнатой и был готов кричать, потому что не мог видеть того, что происходит. Ничто не способно так разозлить и расстроить как то, что твоя супруга больна, а ты стоишь рядом абсолютно слепой.

Своими чертовыми бесполезными зрачками он не мог видеть ее лицо, чтобы знать, какого оно цвета, каково его выражение, что сейчас в ее глазах. Его обостренное обоняние? Тоже ни о чем — запах рвоты засорил его придаточные пазухи, что сделало невозможным обонять любые эмоциональные подсказки.

Единственное, что сейчас работало — это его уши, так что каждый новый раунд ее тошноты попадал ему прямо в мозг.

— Ладно, к доктору так к доктору, — прохрипела Бэт.

— Погодите, мать вашу, — рявкнул Роф. — Куда вы пойдете?

Голос Джейн был ровным.

— К доктору…

— Ты же и есть гребаный доктор…

Женщина Ви положила руку ему на предплечье.

— Роф. Ей нужен специалист. И мы нашли одного.

Что за хрень?

Минуточку.

— И, похоже, это не Хейверс? — заскрипел он зубами.

— Нет. Это женщина. Человек.

— Ооо, нет, нет, ни за что на свете…

Ииии еще один приступ рвоты.

Он закрыл скрытые за очками глаза.

— Черт.

Под аккомпанемент ужасных страданий его жены, Док Джейн начала перечислять ему все виды рациональных причин, почему с его шеллан надо обращаться крайне осторожно. Но, Господи, сама мысль о том, что ей придется выйти в человеческий мир, днем — потому что да, гребаные жалюзи только что опустились…

Знаете что? Он действительно хотел, чтобы чертова жизнь вычеркнула его уже из своего дерьмового списка. Он смертельно устал от заведомо проигрышных ситуаций.

— … полукровка, неизвестные осложнения, невозможность правильно оценить…

Он прервал маленькую, но гордую речь Дока Джейн.

— Без обид, но я не пущу свою жену куда-либо без серьезного прикрытия, а так как никто не может покинуть этот дом прямо сейчас…

— Тогда с ней пойду я.