Роф замер, стиснув при этом зубы. Но лучше так, чем вписаться в стену.

Повисла пауза, в течение которой Ви ввел код, который менялся каждый вечер, а потом они вошли в небольшой вестибюль, и фирменный запах больничного антисептика подтвердил, что они в нужном месте.

И ежу понятно, что ему было тошно. В груди ныло, голова гудела, кожа казалась чересчур тесной для его костей.

Очевидные симптомы кретинизма.

Вероятно, последней стадии.

— Добро пожаловать, господа, — донесся женский голосок… который, даже через динамик, выражал благоговение. — Мы немедленно отправим за вами лифт.

— Спасибо, — выдавил Ви.

Да, у брата было много причин ненавидеть Хэйверса. Как и у самого Рофа.

Только представить, хороший доктор пытался убить его пару лет назад, и это казалось чем-то из ряда вон выходящим. Сейчас же? По сравнению с типами вроде Кора и Шайки Ублюдков парень в белом халате и очках в роговой оправе казался сущим пустяком.

Черт, как жаль, что нельзя вернуться в эпоху отца, когда граждане уважали власть трона.

Лифт открылся с характерным звуком, и Ви прикоснулся к руке Рофа. Вместе они вошли в кабину, и после «дзынь» и закрывшихся дверей, ощущение падения подтвердило их спуск под землю.

Когда двери снова открылись, Вишес аккуратно вывел его: он подошел вплотную, плечо к плечу, без сомнений обыватели видели его как телохранителя, который выполнял свой долг по отношению к Королю всей расы.

А не в качестве суррогатной пары глаз.

Внезапное перешептывание, поднявшееся в зале ожидания, подсказало, что они вышли на публику. А прием в регистратуре был таким же взволнованным.

— Мой повелитель, — сказала какая-то женщина, раздался скрип, словно она, подскочив, отодвинула кресло назад. — Прошу, пройдемте сюда.

Роф повернул голову на голос и кивнул:

— Спасибо, что нашли для нас время.

— Ну, конечно же, мой господин. Это редкая честь — принимать Вас в нашей…

Бла, бла, бла.

Хорошие новости — его быстро провели в уединенное помещение с минимумом сторонних наблюдателей. А потом настало время для ожидания. Недолгого. Он мог поспорить, что Хэйверс уже несся сюда со скоростью света в своих беговых кроссовках.

Хотя упрямый трус вряд ли знал о необходимости бегать в «Найках».

— Моне, что, обязательный реквизит всех больниц? — проворчал Вишес.

— Может, плакаты просто дешевые.

— Это картина.

О. Да. Очевидно, они в палате для элитных пациентов.

— Оставь это Хэйверсу… клише даже для «Сотбиз».

— Наверное, он привез ее из Старого Света. У придурка совсем нет вкуса. Одна гребаная кувшинка ничем не отличается от всех остальных. И я ненавижу розовый. До чертиков. Хуже только сиреневый.

Роф выставил руки по сторонам, ощупывая окружающую обстановку, и подумал обо всех картинах импрессионистов, которые он видел, когда в принципе мог что-то видеть. К слову о размытом зрении… наполовину зрячий засранец смотрит на размытые картины, написанные почти слепым художником.

Сюрреалисты с их бритвенно-острыми линиями пошли бы ему лучше…

Вау. Его мозг на самом деле отказывался думать об истинной цели их приезда.

— Прямо перед тобой стол для осмотра.

— Меня не будут осматривать, — пробормотал Роф.

— Отлично, шелковый диван чьей-то бабули справа от тебя.

Он сменил направление и двинулся в сторону дивана, думая о преимуществах иметь собственного домашнего доктора. Очень жаль, что в данном случае Док Джейн и Мэнни не ответят на его вопросы. И да, он полагал, что можно добыть информацию иным путем… например, отправить сюда Фритца задавать вопросы.