В зале же с новой силой возобновилось веселье.

* * *

Страсть, жажда, мечта.

Укрывшись в беседке, укутанные ночной тьмой и ароматом цветов, они обнялись.

Она думала, что это может произойти уже только во сне. Но, бог мой, ведь это наяву!

Лишь только губы Джона прикоснулись к ней, ее вдруг ослабевшие руки поднялись и стали ласкать его лицо, а ее губы, губы все помнили — они горели нестерпимым жаром.

В этом молчаливом объятии каждый из них искал прощения. Нежность и ласка без слов говорили о любви. И тут взорвалась их страсть…

Руки Джона гладили ее спину, и Мария не могла унять дрожь. Его язык проникал ей все глубже в рот, тело ее обдавало жаром. Оно изгибалось в мучительно сладком желании. Пальцы перебирали его волосы, губы трепетали от прикосновений его языка. Мария чуть не теряла сознание. Мечта, несбыточная мечта.

Джон видел, что в ее глазах пылает страсть. Она в его объятиях, она готова принять его в себя. Он так хотел ее. Да нет, желал страстно, дико. Он обхватил ее ягодицы, прижимая все крепче к наливающимся силой чреслам, гася поцелуями ее стоны.

— Я уже насмотрелась на розы достаточно. — Она мягко отстранилась.

— Отлично, Тогда, может быть, я покажу тебе мою спальню?

Она кивнула.

При свете мерцающей свечи Мария взглянула последний раз на его могучий торс. Он ей напомнил Аполлона, греческого бога, свободно раскинувшегося на постели. На щеку ему упала прядь волос. Вот бы коснуться ее на прощание! И хотя голод буквально швырнул их друг к другу, они занялись любовью неспешно и нежно. Она знала, что это их последняя ночь, и старалась запомнить каждое ее мгновение.

Они не говорили о прошлом. Это был экстаз любви, чистая горячая радость погружения в миг, в ночь, друг в друга.

Она еще раз окинула его взглядом и выскользнула из спальни.

33.

Немецкое море, побережье Данди

Капитан принадлежащего Макферсонам торгового судна «Элизабет» с довольной улыбкой посматривал на надутые ветром паруса и яркое лазурное небо над ними. «Пора», — подумал он. Проходя по узкому коридору, он услышал за неплотно прикрытой дверью одной из кают душераздирающие рыдания. Стараясь погасить в себе чувство вины, капитан сначала замедлил шаги, а затем, остановившись, молча распахнул дверь.

Его взгляд встретился со взглядом Изабель, баюкающей в своих объятиях хрупкую фигурку. Старая дама мягко отстранила молодую женщину и осторожно положила ее голову на корабельную койку, поднялась и вышла в коридор.

Джон молча вошел в каюту и, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной.

— В первый раз, — мягко сказал он, — я дал тебе скрыться. Но на этот раз я уже не буду столь галантен.

Вздрогнув, Мария повернула к нему голову. Она была бледна, в опухших глазах и грустном лице таилась боль. Она вскочила на ноги.

— Как…

— Как вор сбежала ночью. — Его взгляд был тверд. — Не хватило даже смелости попрощаться. Ты можешь уверять меня в том, что первый раз у тебя были веские основания исчезнуть. Знать, что я не могу без тебя жить, уверять, что любишь, а потом вот так сбежать. Как прикажешь тебя понимать?

Губы Марии дрожали, пытаясь скрыть слезы. Она отвернулась и спрятала лицо в руках.

— Зачем ты пришел? — спросила она слабым голосом.

Он не обратил никакого внимания на ее вопрос.

— Прошлый раз я повел себя как дурак. Но на этот раз я во всеоружии.

Джон шагнул к ней.

—Неужели я не понимаю, о чем ты сейчас думаешь? После всего того, что нам пришлось пережить? Ты порицаешь своего брата, но у тебя много общего с ним.