— Поторопись, Мария, — снова повторила Изабель.

Мария прошла к себе. Служанка уже разложила платье и белье на узком ложе.

— Я справлюсь сама, — мягко сказала Мария служанке. — Помоги лучше тете.

Девушка вежливо присела и удалилась. Мария задумалась о неожиданном повороте событий. Она совершенно решительно настроена не видеть его больше. И она не обманывала Изабель, когда сказала, что не подслушивала у двери, хотя не обращать внимания на их громкие голоса ей не удалось.

Прошлая ночь была длинной и мучительной. Долгие часы Мария провела без сна, раздираемая между чувством долга и желанием свободы. И еще кое-чем другим. Все ее мысли были о нем, Джоне Макферсоне, его волшебных прикосновениях, добрых словах. Она вновь переживала их встречу.

Почему она раньше не знала столь сильного желания? Как случилось, что она даже не подозревала о существовании подобного чувства? Жизнь, подчиненная дисциплине, исполнению только того, что положено, контроль над чувствами — все мигом забыто. Он заставил ее отбросить все это, заставил чувствовать. Эмоции боролись с голосом разума. Но она не может позволить восторжествовать этим эмоциям. Ее будущее слишком неопределенно. План освобождения чересчур тесно связан с ним.

Совершенно измученная, она только-только стала засыпать, как в каюту с востока стали проникать первые серые блики рассвета. Она знала — даже услышав его голос в каюте Изабель, — что не должна его видеть. Но теперь, наблюдая за всеми этими приготовлениями, она засомневалась — правильно ли поступила.

Мария развязала кружевные тесемки платья и переступила через него. И все же, кого они могут ждать к обеду? Шотландские господа и знатные дамы проводят все свое время за картами в кают-компании или сплетничают в коридорах. Лишь очень немногие из них проявляют какой бы то ни было интерес к ней и Изабель. Одна Дженет Мол с первого дня старалась оказать им помощь. Остальные же просто забыли об их существовании. Легкое кремовое платье на кровати, видимо, тоже от Дженет. Больше они с Изабель никого из дам не знают.

Мария вдруг почувствовала какой-то нервный озноб, хотя в каюте было достаточно тепло. Она быстро надела на себя невесомое платье.

Рассеянно завязывая кружевные тесемки у низкого выреза, она продолжала размышлять. Кроме лекаря, которого Изабель не удостоила бы вниманием, осталась лишь чета Мол.

При одной мысли, что, может быть, придется обедать с сэром Томасом, у нее кровь застыла в жилах. Шотландский рыцарь видел ее в объятиях Джона. Он, конечно, счел, что она женщина с дурной репутацией. А потом эта леди Каролина. Вот она-то уж точно дурная. Интересно, как в Шотландии карают за адюльтер? Может, придет Дженет. Славная, добрая девушка. Мария наконец-то справилась с тесемками. Она хотела бы узнать Дженет получше.

Может быть, придет Дэвид Максвелл. Красивый шотландец был бы приятным и остроумным собеседником. Дженет Мол будет отнюдь не против его присутствия.

Оставался лишь сам Джон Макферсон.

Мария расчесывала щеткой свои длинные черные волосы, а лицо горело, по спине бегали мурашки. Она боялась сознаться себе самой, что при одной мысли об этом человеке ее бросает в дрожь.

Откинув волосы за спину, она выпрямилась и остановилась. Она увидит его опять… сегодня же. Почувствовав, как сильно бьется ее сердце, она запаниковала — хорошо ли она выглядит. Но минуту спустя грустно улыбнулась, мысленно одернув себя. Она только что негодовала на то, что сделала Изабель, а теперь вот сама не своя от предстоящей встречи.

Подойдя к зеркалу, которое служанка поставила у окна, Мария постаралась рассмотреть себя повнимательней. Волосы, не заплетенные в косы, струились по плечам. Кремовое платье, хотя в его ткань золотой нитью и вплетен геометрический рисунок, выглядит простым. Ни нитки жемчуга, ни украшения.