«Святой Носитель Вериг, укрепи меня! Вот и еще одна причина не иметь детей – ведь они могут погибнуть от руки моего брата!»

7

Пребывая в благодушном настроении и желая оказать честь молодому родственнику, его величество Регис II согласился лично исполнить церемонию бракосочетания. Его морщинистое лицо светилось добротой, когда он произносил ритуальные фразы и застегивал скованные цепочкой медные браслеты‑катены сперва на запястье Эллерта, а затем на запястье Кассандры.

– Разделенные в мире, да не будете вы разделены духом и сердцем, – произнес он, расстегнув браслеты.

Новобрачные поцеловались.

– Да будете вы навсегда единым целым!

Эллерт чувствовал дрожь Кассандры, пока их руки были соединены цепочкой из драгоценного металла.

«Кассандра испугана, – подумал Хастур. – И неудивительно. Она ничего не знает обо мне. Родственники продали ее мне, как могли бы продать ястреба или племенную кобылу».

В былые дни (в Неварсине Эллерт кое‑что читал об истории Доменов) браки наподобие этого были немыслимы. Для женщины считалось проявлением крайнего эгоизма рожать детей лишь одному мужчине, и генетическая структура обогащалась путем увеличения количества возможных комбинаций. У Эллерта мелькнула мысль: не таким ли путем появилось в их роду проклятье ларана , или же они действительно произошли от детей богов, явившихся в Хали, чтобы править родом человеческим? А может быть, правдивы легенды о браках с нелюдями чири, наделившими их касту как способностью рожать бесполых эммаска, так и даром ларана ?

Что бы ни случилось, давно забытые дни групповых браков отошли в прошлое, когда Одаренные Семьи начали набирать силу. Законы наследства и генетическая программа увеличили важность точного знания отцовства. «Теперь о мужчине судят лишь по сыновьям, а о женщине – лишь по способности рожать сыновей. И Кассандра знает, что отдана мне лишь ради этого!»

Церемония подошла к завершению. Эллерт сжал холодные дрожащие пальцы жены в своих ладонях, коснулся ее губ ритуальным поцелуем и вывел ее навстречу фейерверку поздравлений и аплодисментов гостей и родственников. Как обычно бывало в критические моменты, его восприятие обострилось. Хастур угадывал резкие намеки за словами поздравлений и думал о том, что немногие из собравшихся в самом деле желают им счастья и благополучия. Возможно, одним из них был его брат, Дамон‑Рафаэль. Этим утром Эллерт стоял перед святынями Хали, погрузив руку в холодный огонь, который не обжигал, если клявшийся не таил в сердце лживых помыслов, и дал обет утвердить первенство своего брата в клане Элхалинов и его побочных сыновей как наследников. Другие родственники поздравляли его потому, что он вступил в альянс с могущественным кланом Эйлардов из Валерона, или потому, что надеялись когда‑нибудь стать его союзниками, или просто из‑за удовольствия лицезреть бракосочетание и праздник с танцами и обильным угощением – желанная передышка в официальном трауре по дому  Стефану.

– Ты молчишь, муж мой, – прошептала Кассандра.

Эллерт вздрогнул, услышав мольбу в ее голосе. «Бедная девочка, как ей сейчас тяжело. Мне удалось кое‑что узнать об этом браке: ей даже не позволили сказать „да“ или „нет“. Почему мы поступаем так с нашими женщинами, ведь именно их трудами поддерживаются драгоценные генетические линии, которые так много значат для нас!»

– Мое молчание не признак неуважения к тебе, дамисела, – мягко сказал Эллерт. – Этот день дал мне много поводов для размышлений, не более того. Но я виноват, что столь задумался в твоем присутствии.

Серые глаза, обрамленные столь густыми ресницами, что казались черными, встретились с его глазами, и в них промелькнула веселая искорка.