– Я достаточно взрослая для церемонии обручения, – с достоинством возразила сестра. – Мне одиннадцать, а Маргали утверждает, что я выгляжу на все пятнадцать.

Донел окинул ее долгим, оценивающим взглядом. В самом деле: в одиннадцать лет Дорилис была уже выше многих взрослых женщин, в ее стройной фигуре угадывались округлые зрелые формы.

– Не уверена, хочется ли мне обручиться, – продолжала Дорилис, неожиданно надувшись. – Я совсем не знаю кузена Даррена. Ты знаком с ним, Донел?

– Да, знаком, – ответил Донел, помрачнев. – Он воспитывался здесь со многими другими ребятами, когда я был мальчиком.

– Он красивый? Добрый и обходительный? Он нравится тебе, Донел?

Тот открыл было рот для ответа, но так ничего и не сказал. Даррен был сыном Ракхела, младшего брата лорда Алдарана. Микел, лорд Алдаран, не имел сыновей, и этот брак будет означать, что их земли объединятся; именно так создавались когда‑то Великие Домены. Было бы бессмысленно настраивать Дорилис против ее нареченного из‑за мальчишеских обид.

– Ты не должна судить по моему отношению, Дорилис. В то время мы дрались и соперничали. Но теперь он повзрослел, как и я. Да, полагаю, его можно назвать красивым.

– Мне это кажется нечестным, – неожиданно заявила Дорилис. – Ты был моему отцу больше чем сыном. Да, он сам так говорил! Почему ты  не можешь унаследовать его поместье, раз у него нет собственных сыновей?

Донел принужденно рассмеялся.

– Когда ты вырастешь, то будешь лучше разбираться в таких вещах, Дорилис. Я не прихожусь кровным родственником лорду Алдарану, хотя он был добр ко мне, и не могу ожидать большего, чем участи приемыша, – и то лишь потому, что он обещал нашей матери позаботиться обо мне. Я не ищу большего.

– Какой глупый закон! – с негодованием воскликнула Дорилис.

– Смотри, Дорилис. – Донел заметил в ее глазах гневные искорки. – Вон там, между холмами скачут всадники со знаменами. Это лорд Ракхел и его свита. Они едут к замку на обручение. Тебе нужно бежать к няне и как следует подготовиться к встрече с ними.

– Хорошо. – Внимание Дорилис отвлеклось, но на верхней ступени лестницы она обернулась и скорчила гримаску. – Если Даррен мне не понравится, то я не выйду за него замуж – слышишь, Донел?

– Слышу, – ответил он. – Но это речи маленькой девочки, чиа. Когда станешь женщиной, в тебе будет больше здравого смысла. Твой отец тщательно подбирал подходящего супруга. Он не принял бы решения, если бы не убедился, что это наилучший выбор для тебя.

– О, я слышала это много раз, от отца и от Маргали. Они говорят то же самое: я должна делать то‑то и то‑то, а когда вырасту, пойму, зачем это нужно. Но если мне не понравится Даррен, я не выйду за него замуж, а ты прекрасно знаешь, что никто не может заставить меня сделать то, чего мне не хочется!

Она топнула ногой, вспыхнув от детского гнева, и побежала вниз по лестнице, во внутренние покои замка. Вдалеке, словно эхо ее слов, раздался раскат грома.

Юноша остался стоять у парапета, забывшись в тягостных раздумьях. Дорилис говорила с бессознательным высокомерием любимой и изнеженной дочери лорда Алдарана. Но дело было не только в этом, и даже Донел невольно ощутил ужас, услышав непреклонную решимость в голосе младшей сестры.

«Никто не может заставить меня сделать то, чего мне не хочется!» В этих словах заключалась жестокая истина. С самого рождения никто не осмеливался всерьез перечить Дорилис из‑за странного ларана . Никто не знал пределов таинственной силы, ни у кого не хватало мужества сознательно провоцировать ее. Даже когда малышку еще не отняли от груди, каждый, кто прикасался к ней против ее воли, чувствовал болезненные электрические разряды.