– Боюсь, слишком много. – Эллерт подумал о молодых монахах, которых встречал в Неварсине: не мужчины и не женщины, бесплодные, а некоторые и с другими врожденными дефектами. – Но я не изучал этот вопрос специально.

– Однако претендуешь на собственное мнение? – Алдаран снова поднял бровь. – Я слышал, что ты женился на дочери Эйлардов; сколько здоровых сыновей и дочерей у вас родилось? Хотя об этом не стоило и спрашивать. Если бы ты имел собственных детей, то едва ли согласился бы принести клятву верности бастардам брата.

– Мы женаты менее полугода, – раздраженно возразил Эллерт.

– Сколько здоровых законнорожденных сыновей есть у твоего брата? Полно, Эллерт, – ты не хуже меня знаешь, что если твоим генам суждено выжить, то лишь в крови сыновей‑недестро. Это справедливо и для меня. Моя жена была из рода Ардаисов и принесла мне не больше живых детей, чем сможет принести твоя леди из рода Эйлардов.

Эллерт опустил глаза, охваченный внезапным приступом душевной боли. «Неудивительно, что мужчины нашего рода забавляются с ришья. Наши жены дарят нам так мало радостей. Мы разрываемся между чувством вины перед ними и страхом перед участью, которая может их постичь».

Увидев игру эмоций на лице молодого человека, лорд Алдаран смягчился:

– Ну‑ну, родственник, нам нет нужды ссориться. Я не хотел обидеть тебя. Но мы, потомки Хастура и Кассильды, связавшись с генетической программой, подвергли свои жизни большей угрозе, чем может исходить от самых отъявленных бандитов, – и спасение может принимать странные формы. Мне кажется, Риденоу могут послужить спасению Домена Серраиса, если вы, люди Элхалина, не будете препятствовать им. Однако ни вы, ни они не склонны к компромиссам. Передай своему брату, что если бы я и хотел вступить в войну – а я этого не хочу, – то все равно ничего бы не смог поделать. Я сам оказался в трудном положении, поссорившись со своим братом из Скатфелла, и сейчас меня беспокоят его мстительные замыслы. Какие козни он строит? Здесь, в Алдаране, много лакомых кусочков… Иногда мне кажется, что другие горные лорды кружат надо мною словно стервятники. Я уже стар. У меня нет законного наследника, нет даже живого сына – ни единого ребенка моей крови, кроме маленькой дочери.

– Она красивая девочка, здоровая, если судить по внешности, и обладает лараном , – сказал Эллерт. – Если у вас нет сыновей, то разве вы не можете подыскать себе достойного зятя, который унаследует ваше поместье?

– Я надеялся на это, – мрачно произнес Алдаран. – Сейчас мне кажется, что ей, наверное, было бы лучше выйти замуж за одного из Риденоу, но такой  поступок неизбежно перессорит меня со всеми Хастурами. К тому же все зависит от того, удастся ли этой молодой лерони  из Хали помочь Дорилис пережить пороговую болезнь. Я потерял двоих сыновей и дочь, едва они достигли переходного возраста. Когда я женился на Деонаре, чей род отличается ранним пробуждением ларана , мои дети умирали еще до рождения. Дорилис пережила детство, но боюсь, с ее лараном  она не переживет пору созревания.

– Да избавят ее боги от такой участи! – побледнев, пробормотал Эллерт. – Мы с леди Ренатой сделаем все, что в наших силах. Существует много способов предотвратить смерть от пороговой болезни. Я сам когда‑то был близок к этому, однако выжил.

– Коли так, родич, то я твой покорный слуга. Ты можешь просить у меня все, чем владею. Но умоляю тебя: останься и спаси мое дитя!

– Я к вашим услугам, лорд Алдаран.