– Извини меня, Рената, я испугал тебя. Мне в самом деле начинает казаться, что многое из того, что я вижу, существует лишь в моих страхах. На самом деле ничего страшного не произошло, не так ли? Или дамисела Дорилис действительно оказалась маленьким чудовищем, каким ее изображают местные сплетни?

Рената рассмеялась, но ее смех звучал принужденно.

– Разумеется, нет. Она милейший ребенок и пока ведет себя вполне послушно. Но… О Эллерт, это правда! Я боюсь за нее. Девочка носит в себе действительно ужасный ларан , и я страшусь предстоящего разговора с ее отцом, лордом Алдараном.

– Я видел ее лишь однажды в течение нескольких минут, – сказал Эллерт. – Донел показывал мне, как управлять планером, а она подошла и сказала, что хочет полетать вместе с нами. Но Донел ответил, что она должна попросить разрешения у Маргали. Дорилис очень рассердилась и ушла, разобидевшись на брата.

– Но она не ударила его лараном ?

– Нет, – ответил Эллерт. – Она надулась и заявила, что он не любит ее, но не стала спорить. Мне не хотелось бы позволять ей летать, пока она не научится управлять матриксом. Кстати, по словам Донела, он сам получил матрикс в девятилетнем возрасте и без труда научился пользоваться им. Очевидно, ларан  рано проявляется в роду Деллереев.

– Или Рокравенов, – добавила Рената. Она по‑прежнему казалась встревоженной. – Думаю, Дорилис еще не готова управлять матриксом, а может быть, никогда не будет готова. Но мы поговорим об этом попозже, ладно? Лорд Алдаран согласился принять меня, и я не могу заставлять его ждать.

– Конечно, не должна, – согласился Эллерт.

Рената попрощалась с ним и пошла дальше, озабоченно нахмурившись.

Перед входом в приемный чертог лорда Алдарана она встретилась с Дорилис. Сегодня девочка была более сдержанной, чем в день их приезда. Волосы были аккуратно уложены, длинное платье с вышитыми рукавами сияло чистотой.

– Я хочу послушать, что ты скажешь отцу обо мне, кузина, – проворковала Дорилис, доверительным жестом вложив свою руку в руку Ренаты.

Рената покачала головой.

– Маленьким девочкам не разрешается присутствовать на советах старших, – ответила она. – Мне придется говорить о многих вещах, еще непонятных для тебя. Я даю слово, что в нужное время расскажу тебе обо всем, что имеет отношение к тебе, но это время еще не пришло.

– Я уже не маленькая, – возразила Дорилис, капризно выпятив губу.

– В таком случае ты не должна дуться и топать ногами, словно пятилетняя девочка. Такое поведение не убедит меня в том, что ты повзрослела и можешь слушать разговоры о твоем будущем.

– Да кто ты такая, чтобы так разговаривать со мной? – дерзко спросила Дорилис. – Я леди Алдаран!

– Ты девочка, которая когда‑нибудь станет леди Алдаран, – холодно ответила Рената. – А я – лерони . Твой отец поручил мне научить тебя правилам поведения, подобающим женщине, которой предстоит занять высокое положение в обществе.

Дорилис вырвала свою руку из руки Ренаты и мрачно уставилась в пол:

– Я не потерплю таких разговоров! Я пожалуюсь отцу, и он отошлет тебя прочь, если ты не будешь добра ко мне!

– Ты еще не понимаешь значения слова «доброта», – спокойно сказала Рената. – Когда я впервые пришла в Башню Хали, чтобы научиться ремеслу Наблюдающей, никому в течение сорока дней не разрешалось говорить со мной или глядеть мне в глаза. Это делалось для того, чтобы укрепить мою способность полагаться на собственный ларан .

– Я не стала бы мириться с таким отношением, – сердито заявила Дорилис.