|
— А кто же даст мне эти наставления? — Я. — Когда? — Как только скажу кое-что его величеству королю Наваррскому. Шарлотта широко раскрыла глаза, ничего не поняв из таинственного разговора, который велся в ее присутствии; она так и осталась сидеть с коробочкой опиата в руке, глядя на кончик своего пальца, окрашенного помадой в карминный цвет. Повинуясь мысли, которая, как и все мысли молодого короля, преследовала две цели, одну – явную, другую – тайную. Генрих встал и, подойдя к Шарлотте, взял ее руку и стал поднимать вымазанный кармином пальчик к своим губам. — Одну минуту, – поспешно сказал Рене, – одну минуту! Соблаговолите, сударыня, вымыть ваши прекрасные руки вот этим неаполитанским мылом, которое я забыл прислать вам вместе с опиатом и которое имею честь принести лично. Вынув из серебряной коробочки прямоугольный кусок зеленоватого мыла, он положил его в серебряный, золоченый тазик, налил в тазик воды и, встав на одно колено, поднес его г-же де Сов. — Честное слово, мэтр Рене, я вас не узнаю! – сказал Генрих. – Своей любезностью вы заткнете за пояс всех придворных волокит. — Какой прелестный запах! – воскликнула Шарлотта, намыливая свои прекрасные руки жемчужной пеной, отделявшейся от душистого куска. Рене до конца выполнил обязанности услужливого кавалера и подал г-же де Сов салфетку из тонкого фрисландского полотна, чтобы вытереть руки. — Вот теперь, ваше величество, – обратился к Генриху флорентиец, – вы можете делать все что угодно. Шарлота протянула Генриху руку для поцелуя, затем уселась вполоборота, приготовляясь слушать, что станет говорить Рене, а король Наваррский занял свое место. глубоко убежденный, что в душе парфюмера происходит нечто необычайное. — Итак? – спросила Шарлотта. Флорентиец, видимо, собрал всю свою решимость и повернулся к Генриху. Глава 4. ГОСУДАРЬ, ВЫ СТАНЕТЕ КОРОЛЕМ — Государь, – обратился к Генриху Рене, – я пришел поговорить с вами о том, что меня давно интересует. — О духах? – улыбаясь, спросил Генрих. — Да, государь, пожалуй.., о духах! – ответил Рене, сделав какой-то странный знак согласия. — Говорите, я слушаю: этот предмет всегда казался мне весьма увлекательным. Рене взглянул на Генриха, пытаясь, что бы тот ни говорил, прочитать его непроницаемые мысли, но, увидав, что это дело совершенно безнадежное, продолжал: — Государь, один мой друг должен на днях приехать из Флоренции: он усиленно занимается астрологией… — Да, – прервал его Генрих. – я знаю, что это страсть всех флорентийцев. — В содружестве с крупнейшими учеными всего мира он составил гороскопы самых именитых дворян Европы. — Ах, вот оно что! – сказал Генрих. — А так как род Бурбонов является знатнейшим из знатных, ибо ведет свое начало от графа Клермона, пятого сына Людовика Святого, то вы, ваше величество, можете быть уверены, что он составил и ваш гороскоп. Генрих стал слушать парфюмера еще внимательнее. — А вы помните этот гороскоп? – осведомился король Наваррский, пытаясь равнодушно улыбнуться. — О! – кивнув головой, произнес Рене, – такие гороскопы, как ваш, не забывают. — В самом деле? – иронически пожав плечами, сказал Генрих. — Да, государь, ибо гороскоп утверждает, что вас ждет самая блестящая судьба. |
