|
— Осмелюсь заметить вашему величеству, – вмешался де Муи, – что если король Наваррский увидит меня в Лувре в этот час и в таком костюме, – я погиб! Маргарита схватила де Муи за руку и повела его к пресловутому кабинету. — Войдите сюда, – сказала она. – Здесь вы спрячетесь и будете в такой же безопасности, как у себя дома, мое честное слово будет вам порукой. Де Муи бросился в кабинет, и едва дверь за ним затворилась, как вошел Генрих. На этот раз Маргарита нисколько не была смущена оттого, что у нее кто-то прячется: она была только мрачна, и мысли ее витали за тридевять земель от любовных дел. Генрих вошел с той обостренной настороженностью, благодаря которой он замечал малейшие подробности даже в самые мирные моменты своей жизни; тем более глубоким наблюдателем он становился в обстоятельствах, подобных тем, какие сложились теперь. Он сразу заметил облако, омрачившее лицо Маргариты. — Вы заняты? – спросил он. — Я? Да, государь, я раздумывала. — И хорошо делали: раздумье вам идет. Я тоже раздумывал, но в противоположность вам я не ищу одиночества, а нарочно пришел к вам, чтобы поделиться моими думами. Маргарита приветливо кивнула королю и, указав ему на кресло, села на резной стул черного дерева, узкий и твердый, как сталь. С минуту супруги молчали; Генрих первым нарушил молчание. — Я вспомнил, что мои думы о будущем связаны с вашими, – заговорил он, – несмотря на наше раздельное, существование как супругов, мы оба хотим соединить наши судьбы. — Это верно, государь. — Мне кажется, я верно понял также и то, что какие бы планы возвышения нас обоих у меня ни возникли, я найду в вас союзника не только верного, но и действенного. — Да, государь, я и прошу лишь о том, чтобы вы как можно скорее приступили к делу и дали мне возможность уже теперь принять в нем участие. — Я счастлив, что у вас такое стремление, и, как мне кажется, вы ни минуты не сомневались, что я способен забыть план, который я составил в тот день, когда был почти уверен, что останусь жив благодаря вашему мужественному заступничеству. — Я думаю, что вся ваша беспечность – только маска; я верю не только в предсказания астрологов, но и в ваши дарования. — А что бы вы сказали, если бы кто-нибудь встал у нас на пути и грозил обречь нас обоих на жалкое существование? — Я сказала бы, что готова вместе с вами открыто или тайно бороться против этого «кого-то», кто бы он ни был. — Ведь вы можете в любое время зайти к вашему брату, герцогу Алансонскому? – продолжал Генрих. – Вы пользуетесь его доверием, и он питает к вам горячие дружеские чувства. Что, если бы я осмелился попросить вас узнать: может быть, у вашего брата сейчас тайное совещание кое с кем? Маргарита вздрогнула. — С кем же? – спросила она. — С де Муи. — Зачем это нужно? – сдерживая волнение, спросила Маргарита. — Затем, что если это так, то прощайте все наши планы, во всяком случае – мои. — Государь! Говорите тише, – сказала Маргарита, делала ему знак глазами и указывая пальцем на кабинет. — Ого! Опять там кто-то прячется? – сказал Генрих. – Честное слово, в этом кабинете так часто появляются жильцы, что жить там просто невозможно! Маргарита улыбнулась. — Надеюсь, что это опять Ла Моль? – спросил Генрих. |
