|
Ста человек было достаточно, чтобы бежать с герцогом Алансонским; теперь у меня пятьсот; через неделю они будут готовы и расставлены отрядами вдоль дороги на По. Это будет уже не бегство, а отступление. Государь! Вам довольно пятисот человек? Будете вы чувствовать себя в безопасности с таким войском? Генрих улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Ты-то знаешь, де Муи, – и знаешь только ты один, – что король Наваррский от природы не так уж пуглив, как о нем думают, – сказал он. — Боже мой! Я-то знаю, государь, и надеюсь, что уже недалек тот час, когда вся Франция будет знать это не хуже меня. — Но когда люди составляют заговор, им нужен успех. Первое условие успеха – решимость, а чтобы к этой решимости присоединились быстрота, прямота, твердость, нужна уверенность в успехе. — Превосходно! Государь, по каким дням бывает охота? — Каждую неделю или каждые десять дней – или с гончими, или соколиная. — А когда была последняя? — Как раз сегодня. — Значит, через неделю или через десять дней двор снова поедет на охоту? — Вне всякого сомнения, а может, даже раньше. — Выслушайте меня: по-моему, все совершенно успокоились – герцог Анжуйский уехал, о нем забыли и думать. Здоровье короля с каждым днем улучшается. Преследования нас, гугенотов, почти прекратились. Расстилайтесь перед королевой-матерью, расстилайтесь перед герцогом Алансонским, твердите ему все время, что не можете уехать без него, постарайтесь, чтобы он вам верил, – это самое трудное. — Будь покоен, он поверит! — А вы думаете, что он так доверяет вам? — Господь с вами, вовсе нет. Но он верит всему, что говорит королева Наваррская. — А королева служит нам искренне? — О! У меня есть тому доказательства. А кроме того, она честолюбива, и наваррская корона, которой нет, жжет ей лоб. — Хорошо. Тогда за три дня до охоты пришлите мне сказать, где она будет – в Бонди, в Сен-Жермене или в Рамбуйе; прибавьте, что вы готовы. А когда увидите, что впереди скачет де Ла Моль, следуйте за ним и мчитесь что есть духу. Только бы вам удалось выехать из лесу, а там пусть королева-мать, если ей захочется вас видеть, летит за вами вслед. Но я надеюсь, что ее нормандские лошади не увидят даже подков берберских лошадей и испанских жеребцов. — Решено, де Муи. — У вас есть деньги, государь? Генрих сделал гримасу, какую делал всю жизнь, когда ему задавали этот вопрос. — Не слишком много, но, по-моему, деньги есть у Марго. — Все равно, ваши ли, ее ли, берите с собой как можно больше. — А ты что будешь делать тем временем? — После того, как я устрою дела вашего величества – а я занялся ими, как вы видели, добросовестно, – надеюсь, что вы, ваше величество, разрешите мне заняться моими делами? — Конечно, де Муи, конечно! Но какие это у тебя «свои дела»? — Сейчас скажу, государь. Ортон, – а он мальчик очень умный, я особенно рекомендую его вашему величеству – вчера сказал мне, что встретил около Арсенала этого разбойника Морвеля, который благодаря заботам Рене теперь поправился и греется на солнышке, как и подобает змее. — Ага! Понимаю, – сказал Генрих. — Понимаете? Это хорошо… Когда-нибудь вы станете королем, государь, и если вы тоже захотите кому-нибудь отомстить, то отомстите по-королевски. |
