|
Я же солдат и буду мстить по-солдатски. Поэтому, как только наши делишки уладятся, что даст этому разбойнику еще пять-шесть дней на поправку, я пройдусь около Арсенала, пришпилю мерзавца к земле четырьмя хорошими ударами рапиры и тогда уеду из Парижа с меньшей тяжестью на сердце. — Занимайся своими делами, мой Друг, занимайся, – сказал Беарнец. – Кстати, ты ведь доволен Ла Молем? — О-о! Это очаровательный юноша, преданный вам душой и телом, государь! Вы можете на него положиться, как на меня… Молодец!.. — А главное – он умеет молчать. Он поедет с нами в Наварру, де Муи, а там мы подумаем, как мы сможем его вознаградить. Едва успел Генрих со своей лукавой улыбкой произнести эти слова, как дверь отворилась, или, вернее, распахнулась, и тот, кого сейчас так расхваливали, появился бледный и возбужденный. — Тревога, государь! Тревога! – крикнул Ла Моль. – Дом окружен! — Окружен?! – воскликнул Генрих, вставая с места. – Кем? — Королевскими стражниками! — Ого! Видно, будет драка, – вытаскивая из-за пояса пистолеты, – сказал де Муи. — Пистолеты, драка! А как вы одолеете пятьдесят человек? – возразил Ла Моль. — Он прав, – сказал король, – и если бы нашелся какой-нибудь путь к отступлению… — Он есть, он уже послужил мне однажды, и если вы, ваше величество, соблаговолите последовать за мной… — А де Муи? — И де Муи может последовать за нами, только поторопитесь оба. На лестнице раздались шаги. — Поздно, – сказал Генрих. — Ах, если бы кто-нибудь задержал их минут на пять, я был бы готов ответить за жизнь короля! – воскликнул Ла Моль. — Тогда отвечайте за нее, – сказал де Муи, – а я берусь их задержать. Идите, государь, идите! — А как же ты? — Не беспокойтесь, государь! Идите же! Де Муи тут же спрятал тарелку, салфетку и стакан короля, чтобы можно было подумать, будто он ужинал один. — Идемте, государь, идемте! – воскликнул Ла Моль, беря короля за руку и увлекая его к лестнице. — Де Муи! Мой храбрый де Муи! – воскликнул Генрих, протягивая руку молодому человеку. Де Муи поцеловал ему руку, вытолкнул его из комнаты и запер за ним дверь на задвижку. — Да, да, понимаю, – заговорил Генрих, – он отдастся им в руки, а мы спасемся… Но какой черт мог нас выдать? — Идемте, государь, идемте! Они уже на лестнице, на лестнице! В самом деле, свет факелов пополз вверх по узкой лестнице, а снизу донеслось бряцанье шпаг. — Скорее, государь, скорее! – сказал Ла Моль. Он вел короля в полной темноте, поднялся с ним двумя этажами выше, толкнул дверь в какую-то комнату, запер ее на задвижку и отворил окно в соседней комнате. — Ваше величество, вас не очень пугает путешествие по крышам? – спросил он. — Это меня-то? Охотника за сернами? Да что вы! – возразил Генрих. — Тем лучше! Тогда идите за мной, ваше величество; дорогу я знаю и буду служить вам проводником. — Идите, идите, – сказал Генрих, – я следую за вами. Ла Моль первым перелез через подоконник и пошел по широкой закраине крыши, служившей кровельным желобом, в конце которого он обнаружил некую лощину, образуемую двумя крышами; в эту лощину открывалась дверь необитаемого чердака. — Государь, здесь вы у пристани, – сказал Ла Моль. |
