|
Дверь в покои Генриха отворилась и захлопнулась. Герцог Алансонский вернулся к себе в комнату и упал в кресло. — Да! Да! – рассуждал он сам с собой. – Вот что там происходит: он прошел в переднюю, прошел первую комнату, вошел в опочивальню; теперь он ищет глазами шпагу, кошелек, кинжал и на том же столике вдруг видит раскрытую книгу. «Что это за книга? – спрашивает он себя. – Кто мне ее принес?» Затем он подходит ближе, видит гравюру, на которой изображен всадник, подманивающий сокола, хочет почитать книгу и пытается перевернуть страницу. Холодный пот выступил на лбу Франсуа. «Будет ли он звать на помощь? – продолжал герцог. – Действует ли этот яд сразу? Нет, конечно, нет: ведь матушка сказала, что он медленно умрет от истощения». Эта мысль немного успокоила его. Так прошло десять минут – целая вечность мучительной тревоги, прожитая мгновенье за мгновеньем, и каждое из этих мгновений несло с собою все, что порождает в воображении человека безумный страх – целый мир видений. Герцог Алансонский де выдержал, встал и прошел через переднюю – здесь уже начали собираться его придворные. — Привет вам, господа! – сказал он. – Я спущусь к королю. Чтобы обмануть снедающее его волнение, а может быть, чтобы подготовить себе алиби, герцог в самом деле спустился к брату. Зачем он шел к нему? Он и сам не знал… Что он мог сказать брату?.. Ничего! Не к Карлу он шел, он бежал от Генриха. Он спустился по винтовой лестнице и увидел, что дверь короля приоткрыта. Стража пропустила герцога, не останавливая: в дни охоты этикет отменялся, и вход был свободен. Франсуа прошел сначала переднюю, потом гостиную, потом опочивальню, не встретив никого; он подумал, что Карл, наверно, в Оружейной, и отворил дверь из опочивальни в Оружейную. Карл сидел за столом, спиной к двери, в которую вошел Франсуа, в большом кресле с резной остроконечной спинкой. Он, видимо, был погружен в какое-то занятие, которое захватило его целиком. Герцог подошел к нему на цыпочках; Карл читал. — Прекрасная книга, ей-ей! – неожиданно воскликнул он. – Я много слышал о ней, но не знал, что она есть во Франции! Герцог Алансонский прислушался и сделал шаг вперед. — Проклятые страницы! – сказал король, поднеся палец к губам и нажимая им на страницу, которую он прочитал, чтобы отделить ее, от следующей, которую он собирался прочитать. – Можно подумать, будто кто-то нарочно склеил все страницы, чтобы скрыть от человеческих глаз чудеса, которые заключены в этой книге! Герцог Алансонский рванулся вперед. Книга, над которой склонился Карл, была та, которую он оставил у Генриха! У него вырвался глухой крик. — А-а! Это вы, Алансон? – сказал Карл. – Добро пожаловать! Подойдите и посмотрите на самую прекрасную книгу о соколиной охоте, которая когда-либо выходила из-под пера человека. Первым движением герцога Алансонского было вырвать книгу из рук брата, но адская мысль пригвоздила его к месту, страшная усмешка пробежала по его белым губам, и он, словно ослепленный молнией, провел рукой по глазам. Мало-помалу он пришел в себя, но не сделал ни шагу ни вперед, ни назад. — Государь! Как попала эта книга в руки вашего величества? – спросил герцог Алансонский. — Очень просто. Сегодня утром я поднялся к Анрио посмотреть, готов ли он, но его уже не было дома, – верно, бегал по псарням и конюшням; однако вместо него я нашел там это сокровище и принес сюда, чтобы почитать всласть. |
