|
Маргарита его не прерывала. Закончив рассказ, он умолк. — Ведь вы, дорогой брат, зашли ко мне не только для того, чтобы рассказать все это, не так ли? – спросила Маргарита. Герцог Алансонский улыбнулся. — Вы хотите сказать мне что-то еще? — Нет, – отвечал герцог, – я жду. — Чего вы ждете? — Разве вы не говорили, моя милая и горячо любимая Маргарита, что брак ваш с королем Наваррским свершился против вашего желания? – начал герцог, подвигая свое кресло ближе к креслу сестры. — Конечно, говорила! Ведь я даже не была знакома с наследником беарнским, когда мне предложили его в мужья. — Но и когда вы познакомились, вы уверяли меня, что не любите его, не так ли? — Верно, я это говорила. — Разве вы не были убеждены, что этот брак будет для вас несчастьем? — Дорогой Франсуа, если брак не становится величайшим счастьем, он почти всегда становится величайшим несчастьем, – заметила Маргарита. — Вот потому, как я уже сказал вам, дорогая Маргарита, я и жду. — Но чего же вы ждете? — Жду, когда вы скажете, что рады. — Чему же мне радоваться? — Неожиданной возможности вернуть себе свободу. — Свободу? – переспросила Маргарита, желавшая заставить герцога высказаться до конца. — Ну да, свободу. Вас освободят от короля Наваррского. — Освободят? – снова переспросила Маргарита, пристально глядя на брата. Герцог Алансонский попытался выдержать взгляд сестры, но тотчас смущенно отвел глаза. — Освободят? – повторила Маргарита. – Ну что ж, посмотрим! Но я была бы очень рада, если бы вы, брат мой, помогли мне понять: как же думают меня освободить? — Да ведь Генрих – гугенот! – растерянно пробормотал герцог. — Конечно, но он и не делал тайны из своего вероисповедания, об этом знали все, когда устраивали наш брак. — Да, сестра, но что делал Генрих с тех пор, как вы поженились? – спросил герцог, и луч радости скользнул по его лицу. — Вы, Франсуа, должны лучше всех знать, что делал Генрих, – ведь вы с ним почти не расставались: то вы вместе охотились, то играли в мяч, то гоняли шары. — Дни-то он проводил со мной, это правда, ну, а ночи? – спросил герцог. Маргарита не ответила и потупила глаза. — А ночи-то, ночи?.. – настаивал герцог Алансонский. — Продолжайте! – сказала Маргарита, чувствуя что надо что-то сказать. — А ночи он проводил у госпожи де Сов. — Почем вы знаете? – воскликнула Маргарита. — Я это знаю потому, что мне нужно это знать, – ответил юный герцог, бледнея и нервно обрывая шитье у себя на рукавах. Маргарита начинала понимать, что сказала Екатерина на ухо Карлу IX, но сделала вид, что остается в неведении. — Брат! Зачем вы мне это говорите? – отвечала она с превосходно разыгранной печалью. – Зачем напоминать мне, что здесь меня никто не любит и не дорожит мной, не исключая и тех, кого сама природа мне дала в заступники и кого церковь дала мне в мужья? — Вы несправедливы, – горячо возразил герцог Алансонский, еще ближе придвигая свое кресло к креслу сестры, – я вас люблю, я ваш заступник. — Франсуа, ведь вы должны что-то сказать мне по поручению королевы-матери? – пристально глядя на брата, спросила Маргарита. |
